AlfaBet_156SW

Мой сын Лёва родился 30 августа 2007 года.
А в мае 2006 года великий и ужасный Охренищенко запретил в стране «Боржоми».
Так что мальчик мой до недавнего времени пил этот напиток только в Израиле и в Киеве.
А потом я подумал: ну что ж за дикость такая средневековая.
Почему моей семье какой-то полуграмотный отморозок смеет указывать, что нам пить, а что — низзя.
Не пойти ли этому Охренищенке нах.
Сказано — сделано. Потому что с такой таможней, как в России, тут можно хоть крокодила купить живого, не то что минералку для мальчика.
И пошёл Охренищенко нах, строевым шагом, под барабанную дробь.

В принципе, если у Геннадия Григорьевича есть с этим проблемы, то у меня к нему — взаимовыгодное предложение.
Если он не будет мне говорить, что пить моей семье, то я не буду ему говорить, куда ему идти.

По-моему, вполне цивилизованный компромисс.

На прошлой неделе меня пригласили на рабочую встречу в Министерство связи, посвященную свободе фотографии. Нарезав пару кругов по Никитскому и Газетному переулкам, полностью заставленными конусами, я так и не нашел места для парковки. Зато у Министерства связи непонятный мужик с рацией, но без бейджика, бодро двигал конусы, паркуя только своих. У меня было сорок минут до встречи, и я пошел в атаку ;)

Мне обещали показать документы – но не показали, охрана не носит бейджев – потому что «это вопрос к министру», заблокировали мою машину и вызвали полицию, которая за 40 минут так и не приехала. В итоге я решил не идти на совещание по свободе фотографии, а продолжить бороться за свободу парковки. Но вмешались другие участники встречи, договорившись с министерской охраной. Так как документы на парковку я не увидел, отправляю обращение в прокуратуру, которая должна проверить их наличие. Охранники здесь двигают конусы не только у своего здания, но и у противоположного, захватив и другую часть улицы для своих нужд.

Ну и последнее. Так как я несколько раз встречался с министром связи Игорем Щеголевым, могу сказать, что человек он серьезный и ответственный. Поэтому обращаюсь к нему через свой блог: Уважаемый Игорь Олегович! Охранники вашего министерства утверждают, что отсутствие у них бейджа – это вопрос исключительно к вам. Я, конечно же, не верю им! Наверняка они просто ленятся или врут. Но вопрос этот надо решить. Ведь не к лицу охранникам Министерства связи скрывать данные о себе, да и о парковке, нарушая законы.



Под катом фотографии происходящего и снимок соседнего Газетного переулка, где Сбербанк захватил огромную площадку точно таким же методом. В то время, как на этих улицах нет и пяти свободных сантиметров, Сбербанк отхапал себе огромную площадку, огородив её самопальными конструкциями. Обращение в прокуратуру будет и по этому месту.

( Фотографии )

15 лет назад в интервью журналу Wired Стив Джобс замечательно сформулировал взгляд человека разумного на телевидение, его продукцию и его зрителей.

В молодости ты смотришь телевизор и думаешь: Ну, это же заговор. Телеканалы нарочно пытаются нас отуплять. А потом ты немного взрослеешь, и начинаешь понимать, что всё на самом деле не так. Бизнес телеканалов — скармливать зрителю именно то, что он хочет увидеть. И это гораздо более удручающая мысль. Теория заговора на этом фоне оптимистична. Заговорщиков можно казнить! Можно устроить революцию! Но на самом-то деле людей кормят именно тем, что они сами желают хавать.

В сущности, когда французский философ Жозеф де Местр в 1811 году формулировал свою бессмертную мысль Toute nation a le gouvernement qu'elle mérite, он говорил ровно о том же самом.

И полезно об этом задуматься, не только применительно к телевидению. Наши инфантильные оппозиционеры второй десяток лет рассуждают о необходимости смены власти. Но власть, как и телевидение, является всего лишь отражением уровня развития общества. Чтобы появилось другое телевидение, сначала нужен другой зритель. Чтобы появилась другая власть, нужно другое общество. Нужны прежде всего перемены не в Кремле, а в сознании людей, в их отношении к себе, к своей стране, к власти. По-настоящему новой власть может стать не тогда, когда в ней сменятся фамилии, а лишь тогда, когда изменится сам общественный контракт, по которому её нанимают. Контракт же предполагает права и обязательства с обеих сторон. Населению, не готовому пересматривать свою часть контракта, глупо рассчитывать, что у власти появятся какие-то новые обязательства и новая ответственность, в силу механической смены фамилий.

Это ни в коей мере не извиняет власть. Жулики и воры, безусловно, недостойны руководства нашей великой страной, и хочется верить, что однажды они за всё ответят. Но для того, чтобы заменить нынешних воров и жуликов достойными людьми, нужно общество, которое предъявит спрос на достойных людей. Иначе мы говорим всего лишь о механической замене одних негодяев другими. Так же, как при смене руководства телеканалов никуда не денется позорная жвачка для мозгов, занимающая основную массу их эфирного времени.

Две очень показательных истории об особенностях российского правосудия — в новостях за один сегодняшний день.

48-летний директор московской школы №1308 Андрей Кудояров умер в СИЗО «Пресня».
Меру пресечения в виде содержания в тюрьме на весь период следствия избрал для него Никулинский суд и подтвердил Мосгорсуд.
Директор подозревался в попытке получения взятки в 8000 долларов.

Тем временем, Иван Шинкаренко, главарь питерской банды «чёрных риэлторов» (убившей 8 человек и похитившей 11 с целью завладения их квартирами по подложным документам) скрылся в неизвестном направлении.
Потому что наш самый гуманный в мире суд не нашёл причин ограничивать свободу Шинкаренко.

В Главном управлении МВД по Санкт-Петербургу "Интерфаксу" в понедельник сообщили, что главарь банды находился под подпиской о невыезде, конвой для него не заказывался, ограничения свободы для него до приговора не было.

Иногда мне кажется, что судебная система — самый страшный гнойник в нашей унылой правоохранительной клоаке. Хуже продажных ментов, хуже сторчавшейся наркополиции, хуже прокуроров, крышующих игорный бизнес. Потому что суд, в отличие от пресс-хаты и обезьянника — это последняя надежда гражданина на справедливость. И когда Фемида поворачивается к обществу евсючьим своим мурлом, то всякая надежда умирает безвозвратно.