AlfaBet_156SW

Глава МВД Рашид Нургалиев заявил о "непреклонности МВД в деле очищения от коррупции".

Fri, 13 Nov 2009 22:04:10 GMT

Свершилось.

Вобще, конечно - это совершенно удивительные существа... К примеру - Грызлов. Совершенно, безжалостно к природе туп и дремуч. Мне тут насос водяной пару недель назад один болгарин чинил - так вот он произвёл впечатление более вменяемого человека.

А есть - Нургалиев к примеру. Это - загадка. Это какая-то помесь имбицила с шизофреником. С одной стороны, невменяемая говорящая голова, с другой - ментами руководит...

Сцуко, о непреклонности заявил.

Tue, 10 Nov 2009 12:52:08 GMT

Порадуемся?

Tue, 27 Oct 2009 19:32:37 GMT

Кстати, а считать деньги в кармане чиновника - это плохо?

Следственный комитет жжот.

Tue, 13 Oct 2009 19:05:21 GMT

"...Следственный комитет обнародовал имена подозреваемых в причастности к покушению на президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова. Среди них трое боевиков, которые были убиты еще летом. Предполагаемый организатор покушения Александр Тихомиров, известный также как Саид Бурятский, и еще один соучастник – Магомед Цокиев - объявлены в федеральный розыск, - сообщил официальный представитель СКП Владимир Маркин. Кроме того, один подозреваемый по делу о покушении на Евкурова задержан.

Напомню, покушение на президента Ингушетии было совершено 22 июня. На пути автомобиля главы республики взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль..." (с) Эхо Москвы

Прикольно. Полтора месяца назад я наткнулся в сети на тонны видео с Саидом Бурятским - в том числе и на то, которое он записал непосредственно перед тем, как снарядить газель к ОВД в Назрани, и кучу других роликов.

Чем эти пидоры в следственном комитете занимаются, если Бурятского ТОЛЬКО СЕЙЧАС объявили в федеральный розыск?

Статья Скотта Андерсона, не вышедшая в русском GQ - часть 3

Sun, 06 Sep 2009 08:00:06 GMT

Изначальная мысль Трепашкина была найти Романовича и постараться убедить его раскрыть своё участвие в бомбёжке корпусов. Не так быстро. Насколько Трепашкин мог определить, Романович уехал из России на Кипр и летом 2000-го года, после того как его сбила машина, которая скрылась, он там скончался.

Трепашкин затем нашёл изначальчый источник эскиза ⎯ управляющего дома на Улице Гурьянова.

«Я показал ему эскиз Романовича,» сказал Трепашкин, сидя в своей гостинной, «и он мне сказал что образ был правильчо начерчен, точно как он описал его милиции. Но затем они отвезли его на Лубянку где они показали емy эскиз Гочияева и настаивали что это и был мужчина которого он видел.

С этим потрясением, Трепашкин собирался удивить властей. ФСБ к этому времени уже давно опубликвало имена девяти человек, которые якобы были ответственны за бомбёжки в Москве и во Волгодонске. Эти бомбёжки же и были предлогом для новой войны с Чечнёй, хотя ни один из подозреваемых не был Чеченцем. Согласно сообщениям, к лету 2003-го года, пятеро из них были мертвы, двое были на свободе, и судебный процесс ещё двоих был наначен на Октябрь. Как адвокат Татьяны Морозовой, Трепашкин собирался присудствовать в суде и прeдставить эскиз Романовича как улику для оправдания.

Он принял дополнительную приосторожность. Перед началом суда, он встретился с Игорем Корольковым, жyрналистом независимого журнала Московские Новости и в деталях описал отношение Романовича к делy.
«Он сказал, 'если они до меня добирутся, хотя бы все будут знать почему,'» Корольков разъяснил. «Он был напуган и напряжён, потому что я думал он уже знал что за ним идут.»

Конечно же, через короткое время после встречи с Корольковым, власти забрали Трепашкина. Пока он был в задержке, ФСБ ещё раз провелa рейд по его квартире, на этот раз включая целый автобус агентов. Я понимаю что для соседей это было очень увлекательно,» сказал Трепашкин смеясь, «самое большое происшеств,ие здесь за долгое время.»

Они его задержали по старой запасной причине ФСБ ⎯ владение оружием без лицензии ⎯ но судья, очевидно знакомый с этим клише, сразy же спустил обвинения. Прокуроры тогда вернулись к обвинениям Трепашкина которые ешё рассматривались со времени предыдущего рейда за два года до этого и за секретные документы, которые, он утверждает, ему подложили. Этого было не много, но достаточно. После закрытого суда, Трепашкина приговорили к четырём годам тюрьмы за неправильное обращение с классифицированным материалом и отослали в тюремный лагерь на Урал.

В его отсутствии, двоих мужчин которых судили за бомбёжки жилых домов обвинили и приговорили к пожизненному заключению. Объявляя дело оффициально закрытым, правительство приказало ФСБ запечатать все следовательные документы по делу на следуюшие семдесят пять лет.

Мой последний вопрос к Михаилу Трепашкину был, в какой-то степени, выброшенным.

Мы стояли на тротуаре около его корпуса, и я его спросил если, смотря на траэкторию его жизни за последние пятнадцать лет, он что-нибудь бы изменил.

Вопрос был выброшенным потому что люди в ситуации Трепашкина, которые боролись с властями и проиграли, почти без исключения скажут нет: в поисках правосудия, свободы, или в стремлении изменить общества к лучшему, они объясняют, они бы сделали всё так же заново. Люди в таких ситуациях говорят это себе чтобы дать значение своим мучениям.

Вместо этого, Трепашкин подсмеялся и сморщил лицо в свою отличительчую улыбку.

«Да,» он сказал, «я бы много чего изменил. Сейчас я вижу что доверчивость один из моих недостатков. Я всегда думал что не сама система, а только несколько нехороших людей создают проблемы. Даже когда я был в тюрьме, я никодга не верил, что Путин мог на самом деле стоять за этим. Я всегда думал что, как только он узнает, меня немедленно выпустят.» Трепашкин спустил улыбку и пожал своими широкими плечами. «Так, я догадываюсь, определённая наивность привела меня к ошибкам.»

Я не был полностью в этом уверен. Я подозревал что его «недостаток», более чем наивнотсь, заключался на самом деле-то в старинном ⎯ если даже не в средневековом ⎯ чувстве преданности. Во время нашей первой встречи, Трепашкин дал ме копию своего резуме, которое состояло из шестнадцати страниц, и первое что ударило мне в глаза было как он выделил свои многочисленные награды и похвалы за все годы службы государству: как специалист морского флота, как офицер КГБ, как следователь ФСБ. Как бы не обычно или не причудливо, он верил по-настоящему. Как ещё можчо объяснить годы проведённые должным следователем, тщательно строя дела против организованных синдикатов или продажных чиновников, и в то же время упорно отрицая признание того, что в новой России, сами воры всем и заведовали?

Конечно же, это чувство неизменной преданности и парализировало Трепашкина, оно же и предотвратило его от познания своих «ошибок», от перемен в жизни, чтобы отдалиться от неприятностей. По такому же счёту, даже перемена местоположения нашей встречи говорит о непреклонности Трепашкина; его жена вернулась раньше ожиданного и немедленно выгнала нас на улицу.

«Ну, что поделаешь?» прошептал Трепашкин когда мы убегали, будто он ничего че мог придпренять.

Но возможчо резкости его жены в тот день ⎯ 25-го Сентября ⎯ была другая причина. В тот день, Трепашкин собирался идти на Пушкинскую Площадь, чтобы встретиться с небольшой группой сторонников, где в 6 часов они бы провели демонстрацию с требованием нового следствия бомбёжек. «Приходи», он сказал со своей обычной улыбкой. «Может интересно будет».

За пять лет, с того времени когда Трепашкина посадили, в России произошло много перемен ⎯ и ни одна из них не была особо благоприятной для человека в его ситуации. В Марте 2004-го года, Владимипа Путина избрали на второй срок президентства с 71-им процентом голоса, и он распорядился более действитетльно ограничить политическую свободу и свободу слова. В Октябре 2006-го года, в лифте своего дома, насмерть застрелили Анну Политковскую, ведущую журналистку России которая в значительчой степени писала о тёмных связях между ФСБ и Чеченскими «террористами». На следующий месяц, пришла очередь удалить Александра Литвиненко.

И возможно самое большое расстройство ⎯ Русский народ в этом не видел больших причин для бесспокойства. Наоборот, с экономикой процветающей за счёт потока денег из нефти, большинство были довольны образом Путина как силача, и его всё более и более воинственным расположением духа по отношению к окружающему миру, передавая дуновение возвратившейся сверхдержавы.

Этот образ был подходяще заснят в Мае 2008-го года, когда Путин, которому конституция запрещает служить на третий срок в роли президента (хотя он остался в кабинете в роли премьер министра), оффициально передал вожжи своему лично отобранному наследнику, Дмитрию Медведеву. На этот случай, оба из них были в похожих черных куртках, Медведев в джинсах, важно проходя через Красную Площадь, выглядя менее как главы государста и более как пара гангстеров. Даже свирепое вмешательство России в Грузии в Августе 2008-го года, акт, который был единогласно осуждён на Западе, породило новую вспышку в Русской национальной гордости, новый взлёт популярности Путина.

Может тогда и не удивительно, что митинг на Пушкинской Площади в тот вечер был довольно жалостным зрением. Помимо Трепашкина и его самых близких помощников, может тридцать человек показалось. Многие из них старики, которые потеряли родственников при бомбёжках, они стояли молча на тротуаре, держа в руках плакаты или выцветшие фотографии своих погибших. Этот небольшой кружок стоял под надсмотром восьми милиционеров в форме ⎯ и скорее всего нескольких других в гражданском ⎯ но это казалось совсем не обязательно. Из огромных толп проходящих мимо в час пик, мало кто посмотрел дважды на протестующих.

Глядя на Трепашкина в тот вечер, казалось что может существовать другое объяснение вопросу почему кто-то как он ещё был жив, а люди как Литвиненко и Политковская были мертвы. От части, без сомнения, потому что Трепашкин старался не показывать указательным пальцем прямо на Путина, или на кого-либо ещё в связи с бомбёжками домов. Это подходит его расположению ума как криминальный следователь: ты только обвиняешь на основании фактов, то что можчо узнать и уточнить.

И конечно же другая часть причины состoит в его одностороннем средоточии на бомбёжках домов, в том, что он относиться к этому делу с тем же уровнем упорства с каким он отнёсся к делу грабежа банка Солди. В этом и состояла проблема Литвиненко и Политковской: они обвинили стольких членов правящего круга России, что они обеспечили безопасность своих врагов их количеством. Для Трепашкина, кроме бомбёжек корпусов, больше ничего не существовало, и если бы его убили, вся Россия бы знала почему.

Ирония судьбы, хотя, состoит в том, что чем дальше он продвигает это дело, и чем больше он требует открытое следование, Трепашкин может движет себя ближе и ближе к уничтожению. Пока люди стоящие за бомбёжками уверены что они выиграли, или хотя бы что они достаточно захоронили прошлое, он в относительной безопасности. Когда толпы начнут брать его листовки, тогда онасность возростёт.

И тот день возможно быстро придвигается. Среди международного экономичесого разрушения прошлого года, мало стран были опустошены больше чем Россия, и почти каждый день приносит новые народные протесты: против олигархов, против политики, и всё больше против самого Путина. Сейчас уже может осталось не долго, когда Рyсский народ спросит себя как это всё началось и вспомнит ужасные происшествия Сентября 1999-го года.

Но тот вечер на Пушкинской Площади не стал таким днём. В тот вечер толпы ещё по-настоящему верили в возрождение России, торопясь мимо Трепашкина к метро и домой, торопясь к светлому, блестящему будущему, которое пообещал им их правитель.

СКОТТ АНДЕРСОН журналист и автор, который передавал из горячих точек по всему миру.

Статья Скотта Андерсона, не вышедшая в русском GQ - часть 2

Sun, 06 Sep 2009 07:59:26 GMT

Еще один аспект, в котором сомневался Трепашкин, был вопросом мотива.

«Обычно это очень легко найти мотив» объяснил он «или деньги или ненависть или ревность, но что привело чеченцев к этим терактам? Очень мало людей подумали об этом».

С одной точки зрения это, может быть, понятно. Отвращение к чеченцам очень глубоко в русском обществе и стало еще хуже во время войны выхода Чечны девяностых годов. Невыразимые злодеяния совершили обе стороны в течение этого конфликта, и чеченские повстанцы не решались или воевать в России самой или нападать на гражданское население. Но эта война окончилась в 1997 тем, что Борис Ельцин подписал договор, признавший автономнию Чечни.

«Так что зачем?» продолжал Трепашкин «Зачем хотели бы чеченцы спровоцировать российское государство, когда уже достигли всего, за которое воевались?»

А еще что-то мешало бывшему уголовному следователю: состав нового российского правителства.

В начале августа 1999 – только несколько недель до первого взрыва в Буйнакске – Президент Ельцин назначил своим третьим премьер-министром за меньше трех месяцев. Он был небольшим человеком, без чувства юмора, почти неизвестным российской общественности, которого звали Владимир Путин.

Он был так неизвестным, потому что, до нескольких лет назад, Путин был еще одним средним офицером КГБ/ФСБ, трудившимся незаметно. В 1996 Путину дали место в Управлении делами Президента — ключевое управление в аппарате патронажа Елцина, которое дало Путину средства рычагов оказать или не оказать услуги инсайдерам в Кремле. Как видно, он хорошо провел свое время: в течение трех следующих лет, Путина повысили до заместителя руководителя Администрации президента, а тогда до директора ФСБ, а теперь до премьер-министра.

Но, хотя Путин еще был малоизвестным общей публике в Сентябре 1999, Михаил Трепашкин уже был хорошо знакомым с ним. Когда скандал УРПО стал публичным, Путин был директором ФСБ и лично уволил Александра Литвиненко за то, что он его навлек. «Я уволил Литвиненко, потому что офицеры ФСБ не должны устраивать пресс-конференции и не должны делать внутренние скандалы публичными.»

А в равной степени вызвало тревогу Трепашкину то, кого выбрали наследником Путина в пост директора ФСБ, Николай Патрушев. В должности началника Управления собственной безопасности ФСБ, сам Патрушев освободил Трепашкина от обязанности следователя дела Банка Солди, и он был одним из тех правителственных чиновников, которые наиболее страстно утверждали чеченскую связь с взрывами жилых домов.

«Так что была видной эта динамика» сказал Трепашкин «и было правительство, способствующее ей. Чеченцы за этим, итак теперь нам надо справиться с чеченцами.

Но тогда что-то очень странное произошло. Произошло в спокойном провинциальном городе Рязан, находится милов 120 на юго-востоке от Москвы.

Среди состояния повышенной бдительности, которая схватила страну, несколько жителей 14/16 Новоселовой ул. в Рязани заметили, когда вечером 22 сентября подъехал к их дому белый Жигули. Они стали совсем паническими, когда увидели двух мужчин, которые вынесли несколько большие мешки из багажника машины и принесли их в подвал перед тем, как уехали с всей быстротой. Жители позвонили в милицию.

В подвале открыли три белых мешков по 110 фунтов, привязанных к детонатору и взрывному таймеру. Пока милиция быстро эвакуировали всех из дома, позвонили местному эксперту ФСБ по взрывчатим веществам; он установил, что мешки содержали RDX — взрывчатое вещество достаточно сильно, чтобы снести целый дом. Между тем выставили блокпосты на всех дорогах из Рязана, и началась огромная охота на Жигули и его водители.

К следующему дню событие в Рязани стало известным по всей России. Премьер-министр Путин поздравил жителей с бдителностью, пока министр внутренних дел хвалил недавние улучшения органов безопасности «как, например, расстроенная попытка взрыть дом в Рязани».

Все так закончилось бы, может быть, только вот этот вечер двух из подозреваемых задержали. К удивлению местных властей оба предъявили идентификационные карты ФСБ. Через мало времени, позвонили из штаб-квартиры ФСБ в Москве и сказали, чтобы двух освободили.

На следующее утро директор ФСБ Патрушев выступил по телевидению, чтобы сообщить совсем новую версию событий в Рязани.

Случай в 14/16 Новослевой ул., объяснил он, не был неуспешным терактом, а скорее «тренировкой» ФСБ, чтобы проверить бдительность общества. Что дальше, он сказал, в мешках в подвале был не взрывчатые вещества, а точнее обычый домашний сахар.

Противоречия в версии ФСБ были многочисленными. Как помирить утверждения штаб-квартиры ФСБ о мешках сахара с анализом местной ФСБ, который нашел RDX? Если была на самом деле тренировка, почему не сообщили местной ФСБ досрочно, или почему Патрушев сам не говорил об этом полтора дня охоты на террористов? К тому же, почему взрывы в жилых домах сразу перестали после Рязани? Если бы теракти были действительно устроенными чеченцами террористами, тогда несомненно унижение ФСБ в Рязани вдохновило бы их больше устроить.

Но время таких вопросов уже протекло. Даже пока Премьер-министр Путин выступал на вечер 23 сентября, хвалящий жителей Рязани за бдительность, российские военные самолеты стали ударить по Грозному, столица Чечны. Через несколько дней российские броненосиный батальоны переехали в Чечню, и Вторая чеченская война началась.

После этого события очень быстро прошли. На Новый год 1999 Борис Ельцин потряс страну, когда объявил, что уходит с поста, и решение вступает в силу прямо сейчас. Таким образом Владимир Путин стал действующим президентом до того, что состоятся новые выборы. И вместо того, чтобы состоятся когдато летом, как сначала запланировано, выборы теперь состоят через десять недель. Конкурентам Путина осталось мало времени подготовиться.

В ответ на президентский опрос в августе 1999, Путин получил меньше чем два процента поддержки. К марту 2000, хотя, на волне популярности за его стратегию тотальной войны в Чечны, он вошел в пост с 53 процентами избиратели. Власть Владимира Путина началась, и Россия никогда не будет, как была.

На нашей следующей встрече, Трепашкин меня пригласил к собственной квартире. Это меня немного удивило — мне сказали что, по причине безопасности, Трепашкин редко приводит посетителей домой — но по-моему он считал, что все его враги все-таки знают, где он живет.

Ето было достаточно приятно место, разве что спартанского вида, на первом етаже многоетажки, окруженной другими многоетажными башнями на севере Москвы. Трепашкин провел меня по квартире, и я заметил что единственным местом с намеком на беспорядок была маленькая комната заполненная бумагами - практически стенной шкаф - в которой он устроил рабочий кабинет. Одна из его дочерей была дома, она принесла нам чай.

С немного стесняющейся улыбкой, Трепашкин сообшил мне что у него была еще одна причина по которой он редко устраивал рабочие встречи дома - его жена. "Она хочет чобы я перестал заниматься этими политическими вещами, но сегодня утром ее нет...". Улыбка сошла с его лица. "Это из-за рейдов. Вы знаете, они вламывались сюда" - он махнул рукой в сторону входной двери - "со своими автоматами, крича приказы; детей очень сильно испугали. Это очень повлияло на мою жену, она теперь постоянно боится что это опять может произойти."

Первый из этих рейдов был в январе 2002. Поздно ночью, группа оперативников ФСБ ворвалась и устроила обыск перевернув квартиру вверх дном. Трепашкин утверждает что тогда они ничего не нашли, но вместо этого подбросили достаточно "доказательств" - несколько секретных документов из архивов ФСБ, нсколько пуль - что позволило прокуратуре "повесить" на него три серьезных обвинения.

"Так они мне дали понять," он объяснил, "что они меня в покое не оставят пока я не "образумлюсь".

У Трепашкина было представление о том что привлекло к нему внимание ФСБ: всего за несколько дней до этого рейда ему начал звонить человек,

считавшийся режимом Путина одним из главных предателей России, Александр Литвиненко.

Служебное падение подполковника Литвиненко произошло быстро. После его пресс конференции в 1988, где обвинил УРПО в организации покушений, он провел девять месяцев в тюрьме по обвиниению в "злоупотреблении служебным положением", после чего ему пришлось уехать из России когда прокуратура готовила ему очередное обвинение. С помощью ссыльного олигарха Бориса Березовского, Литвиненко удалось уехать и поселиться в Англии, где совместно с Березовским они решили предать огласке то что они считали преступлениями Путинского режима. Их главной целью было выяснить правду о взрывах жилых домов.

"Вот поэтому он и звонил," объяснил Трепашкин. "Ливиненко, конечно, не мог приехать в Россию и ему нужен был кто то здесь чтобы помочь в расследовании."

Легче сказать чем сделать - к Январю 2002, в России произошли большие перемены. За те два года, с момента когда Путин был избран президентом, еще недавно процветающая независимая пресса/медиа практически исчезла, а политическая оппозиция была постепенно выдавлена на обочину, потеряв всякое значение.

Одним из индикаторов этого похолодания стало переписывание самой подозрительной части официальной версии о взрывах - "тренировочном задании" ФСБ в Рязани. К 2002 начальник Рязанского отделения ФСБ, который руководил поиском "террористов", стал подтверждать официальную версию о тренировочном задании. Местный офицер ФСБ, эксперт по взрывотехник, который клялся перед телевизионными камерами что в Рязанских мешках была настояшая взрывчатка, вдруг замолчал о всем происшедшем, а затем совсем пропал из вида. Даже жители ул Новоселова 14/16, некоторые из которых участвовали в сьемке документального фильма шесть месяцев после инцидента в котором полностью отрицали версию ФСБ и настаивали, что бобма была настояшей, теперь отказывались об этом с кем либо разговаривать, разве что говоря, что возможно они все таки ошибались.

"Я сказал Литвиненко, что единственная возможность помочь, если бы я смог принять участие в расследовании в какой то официальной должности", обьяснил Тепашкин. "Если я просто начну копать сам по себе, меня очень быстро остановят."

Такая официальная должность была организована на встрече в офисе Бориса Березовского в Лондоне в начале Марта 2002. Один из присутствуюших - депутат Государственной Думы Сергей Юшенков, взялся организовать независимую комиссию по расследованию взрывов и назначить Трепашкина одним из ее членов. На встрече также присутствовала Татьяна Морозова, 31, уехавшая из России и проживаюшая в Милуоки, штат Висконсин. Мать Морозовой погибла во взрыве на улице Гурьянова и по российским законам могла получить доступ к материалам официального расследования; поскольку Трепашкин недавно получил лицанзию адвоката, было решено, что он будет официально представлять интересы Морозовой и попросит суд разрешить ему доступ к материалам ФСБ о взрыве на ул Гурьянова.

"Я согласился на оба эти предложания," сказал Трепашкин, "но вопрос был с чего начать. Большинство источников были ненадежными а свидетельства людей менялись, поэтому моей первой задачей было получить доступ к результатам экспертиз".

Проше сказать чем сделать, отличитальной чертой офицального расследования взрывов была своеобразная поспешность с очисткой мест взрывов. Если к примеру Американцы потратили полгода на просеивание всех обломков Всемирного Торгового Центра после 11 Сентября, подходя к этому как к сбору вешественных доказательств с места преступления, Российские власти сравняли землей Гурьянова 19 спустя буквально несколько дней после взрыва и увезли все обломки на городскую свалку. Та небольшая часть вешественных доказательств которая была собрана - и еше не известно была ли она вообше - была скорее всего заперта в хранилишах ФСБ.

То что он обнаружил, не имело прямого отношения ко взрывам, но Трепашкину удалось найти нечто интересное.

Одной из странностей всей этой истории было заявление спикера Думы Геннадия Селезнева, которое он сделал утром 13 Сентября, 1999. "Я только что получил информацию," он сказал депутатам. "Сегодня ночью был взорван жилой дом в городе Волгодонске."

Той ночью, деиствительно был взорван жилой дом, но Селезнев ошибся с городом; взрыв случился на Каширском шоссе 6/3 в Москве. Что поставило Спикера в затруднительное положение, когда три дня спустя в Волгодонске действительно произошел взрыв дома. По крайней мере один из депутатов Думы заподозрил неладное.

"Господин Спикер, объясните пожалуйста," задал вопрос Селезневу в Государственной Думе, "как вы в Понедельник узнали о взрыве, который случился в Четверг?"

Вместо ответа у задавшего вопрос, был немедленно отключен микрофон.

Это наводило на подозрения, что кто то в ФСБ просто перепутал в каком порядке взрывы должны были произойти и сообшил Селезневу "новости" в обратном порядке.

Потратив почти три года на поиски объяснения этого факта, Трепашкин заключил что Селезнев получил ошибочное сообшение от офицера ФСБ, но он не хотел говорить как ему удалось прийти к этому заключению.

Однако вместе с продвижением в расследовании, росла и опасность угрожаюшая Трепашкину. Один из присутсвуюших на встрече в Лондоне — правозашитник и помошник Березовского Алексей Гольдфарб почуствовал озабочен этой угрозой и назначил с ним встречу в начале 2003 на Украине. Они никогда не встречались до этого и после первой встречи у Годльдфарба осталось странное впечатление.

"Он один из самых странных людей которых мне приходилось встречать," вспоминает Гольдфарб. "Его не интересовали ни политические ни философские аспекты того чем он занимался. Для него это было просто расследование совершенного преступления. Я даже подумал "Может он сумасшедший? Неужели он не понимает какая сила ему противостоит?". Но потом я решил для себя, что он просто супер честный милиционер — знаете вроде Серпико. Он просто делал то что считал правильным, вот и все." Все равно Гольдфарб чуствовал, что он должен по крайней мере предупредить Трепашкина о возрастаюшей угрозе, если власти решат его остановить. Но чем больше он напирал на это, тем упрямее становился Трепашкин.

"Он не хотел об этом слышать," вспоминает Гольдфарб. "Мне кажется, он все еше верил, в то что это борьба за реформу системы, а не в то что он теперь ей противостоял."

Однаке получилось так, что первый удар системы пришелся не по нему. В апреле 2003, депутат Государственной Думы Сергей Юшенков, который назначил Трепашкина в свою комиссию по расследованию, был убит прямо перед подъездом своего дома в Москве, выстрелом на глазах у всех. Через три месяца, еше один участник комиссии умер при загадочных обстоятельствах. После этих двух смертей, независимое расследование было практочески закрыто - что также означало Трепашк

В часы сразу последующие бомбёжке на Улице Гурьянова, ФСБ выпустила эскиз подозревающего, по описанию управляющeго дома. Но в скорости, и без всякого объяснения, этот ескиз заменили образом совершенно другого человека, которого давно опознали как Ачемезa Гочияевa, небольшого бизнесменa из Черкессии, немедленно сбежавшего и вошедшего в сокрытие. Весной 2002-го года, Александр Литвиненко и его содействователь выследили Гочияева в отдалённом краю Грузии, где, с помощью посредника, он упорно настаивал что ФСБ его подставила и он сбежал только потому что был уверен его убъют.

Личность человека в первом эскизе ещё больше заинтересовала Трепашкина, когда изучая объёмистое дело ФСБ на Улицy Гурьянова он нигде не мог найти ни одной eё копии. В конце концов он начал рассматривать архивы газет в надежде что одна из них напечатала этот эскиз до того как ФСБ успела остановить их распространение. И нашёл.

На рисунке был изображён мужчина 30 с чем-то лет, с квадратной челюстью, тёмными волосами и в очках. Трепашкин был уверен что он его знал, и что он его даже аррестовал 8 лет назад. Он полагал что это было изабражение Владимира Романовича, агента ФСБ который подобрал людей в состав автофургонa c электронным наблюдением для банды Радуева во время грабежа банка Солди.

Статья Скотта Андерсона, не вышедшая в русском GQ - часть 1

Sun, 06 Sep 2009 07:55:11 GMT

Никто не осмелится назвать это тайнмым заговором.

Десять лет назад Россию была потрясена серией загадочных точечных взрывов, повлекших за собой смерти сотен людей. За ними последовала волна страха и террора, котрая сделала тогда почти не известного Владимира Путина самым властным человеком в стране. Но были вопросы на счет природы этих взрывов - волнующие улики, сведетельствующии о том, что организаторы могли работать на правительство. В последующие годы люди, подвергавшие сомнеию официальную версию событий, один за одним умолкли или скончались. За исключением одного. Скотт Андерсон нашел его.

Первое взорванное здание было казармой в Буйнакске, в которой проживали российские солдаты и их семьи . Этобыло ничем не примечательное пятиэтажное здание на окраине, и когда грузовик со взрывчаткой взорвался поздней ночью 4 сентября 1999 года, этажи навалились друг на друга до дех пор пока не превратились в груду горящих обломков. Под ними были погребены тела 64 человек - мужчин, женщин и детей.

Перед рассветом, 13го Сентября в прошлом году, я покинул гостиницу в центре Москвы и поехал в рабочий район на южном крае города.

Прошло 12 лет с тех пор как я бывал в Русской столице. Везде настроили новые стекляные и стальные здания, строительные краны стояли всюду, и даже в 4 часа ночи, шумные казино вокруг Пушкинской Площади работали вовсю и Тверская была забита SUV и BMW. Проездка была резким взглядом на колоссальные изменения которые Россия, экономия которой была разгонена нефтяными долларами, испытала за девять лет с тех пор когда Владимир Путин пришел к власти.

Но этим утром я ехал в место в "старой" Москве, в маленький парк где когда-то стояло грязноватое девятиэтажное жилое здание которое называлось 6/3 Каширское Шоссе. В 5:03 утра, 13го сентября, 1999го года - ровно девять лет до моего визита - 6/3 Каширское Шоссе было разорвано бомбой которая была спрятана в подвале. 121 жильцов этого здания погибли во сне. Этот взрыв, который произошел девять дней после взрыва в Буйнакске, был третим из четырех взрывов квартирных домов в России в том Сентябре, в которых были убиты примерно 300 человек и от которых страна погрузилась в панику. Это были среди самых смертельных террористических нападений в мире, перед 11ым сентября. Обвиняя террористов из Чечни, новый премиер министр России, Владимир Путин, приказал тяжелое нападение на эту республику. Из за успеха этого нападения, прежде неизвестный Путин стал национальным героем и быстро захватил полную власть Русской страны. Он так и продолжает иметь этот контроль.

Где стоял дом 6/3 Каширское, теперь были аккуратные клумбы. Они окружали каменный монумент на котором были вырезанны имена погибших и стоял Православный крест. На девятый юбилей взрыва собрались три или четыре местных журналистов, за которыми следили пара милиционеров в стоящей недалеко машине, но делать никому было нечего. Вскоре после пяти часов, группа пары дюжин людей - в основном молодых, скорей всего родственники погибших - пришла поставить свечи и положить красную гвоздику на монумент, но тут-же быстро ушли. Кроме них, этим утром появились только двое пожилых мужчин которые были свидетелями взрыва и которые рассказали для телевизионных камер как это было ужасно, какой шок.

Я увидел что один из стариков разчувствовался когда стоял перед памятником, неоднократно вытирая слезы. Несколько раз он отворачивался и куда-то шел целеустремленно, как будто пытался уйти, но не получалось. Каждый раз он останавливался у деревъев на краю парка, и неизбежно восвращался к памятнику. Наконец, я завел с ним разговор.

"Я здесь недалеко жил," сказал он, "и меня разбудил шум. Я примчася и..." Он был крупный мужчина, бывшый моряк, и он безпомощно развел руки над клумбами. "Ничего. Ничего. Вытащили мальчика и его собаку. И все. Все остальные уже умерли."

Но, оказалось что у старика были личные связи с трагедией. Его дочь, зять, и внук жили в 6/3 Каширское, и все они погибли в то утро. Подведя меня к памятнику, он показал их имена на камне, отчаянно протирая слезы. Затем он сердито прошептал: "Говорят, что это сделали чеченцы, но это ложь. Это были люди Путина. Всем это известно. Никто не хочет говорить об этом, но все знают."

В том и загадка о душе современной власти России, которая до сих пор не разрешена. Во время ужасов сентября 1999го года, предстал ли Путин гневным ангелом России, решительным человеком, который передавил врагов страны и вывел народ из кризиса? Или-же кризис был фабрикован в угоду Путину, как способ через который секретные органы России возвели своего к власти? Этот вопрос важен потому-что если не было бы взрывов того сентября, трудно представить себе как Путин мог бы занять положение которое он занимает сейчас: важное лицо в международных делах, и управитель одной из самых мощных стран в мире.

Странно, как мало людей за границами России хотят ответ на этот вопрос. Вероятно, что несколько силовых структур провели исследствиа этих взрывов, но не одна из них не опубликовала результаты. Среди Американских законодателей, мало кто проявил интерес в этом деле. В 2003ом году, Джон МкКэйн обявил Конгрессу что "до сих пор есть надежные утверждения, что Российское ФСБ имела роль в этих действиях." Но кроме этого, ни Американское правительство, ни Американские СМИ не проявили разположения вникнуть в это дело.

Это кажущееся отсутствие интереса распространяется теперь и на Россию. Сразу после взрывов, многие в России публично подвергали сомнению государственую версию событий. Эти голоса замолкли один за другим. В последние несколько лет, многие из тех журналистов, которые расследовали эти происшествия были убиты - или умерли при подозрительных условиях – также как и двое членов парламента, которые принимали участие в исследовательской комиссии. Тем временем, создаётса впечатление что почти все, чья версия отличается от официальной версии, теперь или отказываются говорить, или отрекслись от прежних заявлений, или мертвы.

Во время моего прибывания в России в прошлом Сентябре, я попытался поговорить со мнгоими - журналистами, юристами, исследователями работающими с правами человека - которые принимали участие в поиске ответов. Многие наотрез отказались говорить со мной. Другие неохотно согласились, но придержались только к перечислению несообразностей в изложении определенных обстоятельств дела; если я настаивал, они допускали только что дело остается "спорным". Даже старик в Красноярском парке подчеркивает стесненную атмосферу окружающую эту тему. Хоть он готово согласился на вторую встречу, во время которой он хотел познакомить меня с другими семьями погибших которые не доверяли государственной версии событий, он передумал.

"Не могу," сказал он когда перезвонил мне через несколько дней. "Я поговорил с женой и шефом, и оба сказали что если я встречусь с тобой, мне конец."

Я хотел узнать что он имел в виду когда сказал "конец", но старый моряк повесил трубку до того как я успел спросить. Без сомнения часть его сдержанности можно понять вспоминая участь того мужчины, для которого подтверждение заговора о взрывах стало личной миссией: Александра Литвиненко. Из своей Лондонской ссылки, бывший агент КГБ вел в прессе непреклонную кампанию против Путинского режима, обвиняя его вo всяческих преступлениях и в коррупции - но самое главное в том, что именно Путин оркестровал взрывы жилых домов.

В Ноябре 2006-ого года, весь мир смотрел не отрывая глаз на то как радиоактивного полониума, видимо во время встречи с двумя агентами русской спец-службы в баре лондонской гостиницы. До того как Литвиненко умер от отравления - что заняло 23 мучительных дня - он подписал заявление, в котором он недвусмысленно обвиняет Путина в преступлении.

Но Литвиненко хе работал над делом взрыва жилых домов в одиночку. Несколько лет до того как он был убит, Литвиненко попросил другого экс-агента КГБ помочь ему найти вопросы - бывшего сыщика криминальной милиции по-имени Михаил Трепашкинa. У этих мужчин было довольно-таки сложное совместное прошлое - в 90-х годах, один был послан расделаться с другим - но в итоге это был Трепашкин, работая в России, который обнаружил многие из самих тревожаших фактов дела.

Трепашкин тоже вызвал гнев властей. В 2003-ем, его отправили в убогую тюрьму в Уральских горах на четыре года. Но к тому времени как как я приехал в Москву в прошлом году, его уже выпустили. Через посредника, я узнал что у Трепашкина были две маленькие дочки, и жена которая крайне желала чтобы он не занимался политикой. Совмещая эти факторы с тем что его коллегу не давно убили а его самого просили в тюрьму, я ожидал что мои попытки поговорить с ним будут так же безуспешно как мои разговоры с другими оппозиционерами.

"Да он поговорит," уверил меня посредник. "Единственный способ остановить Трепашкина это убить его."

9-ого Сентября, пять дней после взрыва в Буйнякске, преступники взорвали жилой дом на улице Гурьянова в Москве, в скромном южно-западном районе города. Вместо бомбы на грузовике, устройство было спрятано на нижнем этаже дома, но результат был одним и тем же - взрыв разрушил все восемь этажей и и убил девяносто-четырех спящих жителей.

И именно с Улицы Гурьянова началась всеобщая тревога. В течение нескольких часов, несколько русских чиновников начали сильно намекать на то что террористы из Чечни несут ответственность, и страну поставили на повышенную боевую готовность. В то бремя как тысячи полицейских расспрашивали - и в сотнях случаев, арестовывали - любого человека похожего на чеченца, жители жилых домов по всей России организовались для патрулирования. Призывы к мести звенели во всех политических кругах.

По просьбе Трепашкина, наша первая встреча состоялась в переполненном кафе в центре Москвы. Один из его помощников появился первый, а потом, минут через двадцать, Трепашкин прибыл в сопровождении своего псевдо-телохранителя, мускулистого молодого человека остриженного под ёжик с непрозраницаемым взглядом.

Трепашкин, хоть невысок, плотно сложен - свидетельство пожизненной практики различных боевых искусств - и до сих пор очень видный в свои 51. Но чертой наиболее привлекающей внимание является его неизмеримо насмешливое выражение лица. Оно издавало дружелюбие и мгновенно располагало, хотя я мог себе представить что тот, кто сидел напротив него при допросе когда он работал в его КГБ наверняка смутился-бы.

Несколько минут мы болтали о повседневных вещах - необычно холодной погоде в Москве в то время, изменения которые я заметил что времени моего предыдущего визита - и я чувствовал что Трепашкин оценивал меня, решая, сколько сказать.

Потом он стал рассказывать мне о своей карьере в КГБ. Он провел большую часть своей карьеры сыщика криминальной милиции по контрабанде древностей. Он был, в те дни, абсолютно лоялен советской власти - и особенно КГБ. Трепашкин был настолько предан Советскому Союзу, что он даже поддерживал группу которая пыталась предотвратить приход к власти Бориса Ельцина и сохранить советскую систему.

"Я видел, что это будет конец Советского Союза," Трепашкин объяснили в кафе. "Но даже более того, что случится с КГБ, со всеми нами, для кого это было всей жизнью? Я видел только надвигающееся бедствие".

И это бедствие пришло. С распадом Советского Союза, Россия погрузилась в экономический и социальный хаос. Одним из особо разрушительный аспектов этого хаоса связан с огромноым числом русских офицеров КГБ, которые неожиданно вошли в частный сектор. Некоторые начали работать самостоятельно или присоединились к тем самим мафиям с которыми они раньше боролись. Третьи подписывали контракты в качестве "консультантов" или силовиков для новых олигархов или старых коммунистических партийных боссов, которые отчаянно хватали любую возможную ценность пренадлежашщую Риссуа и одновременно расхвалиавали "демократические реформы" президента Борисоа Ельцина.

Трепашкин набдлюдал за всем етим с довольно интимногой дистанции. Оставшись в ФСБ, (русском преемнике КГБ,) следователь нашел что отличить преступниые меропреятиые от политики правительства становитя всё трунднее.

"В деле за делом," сказал он, " было сливание. Мафии работали с террористическими группами, но потом след вдруг вел к бизнес-группе или даже к государственному министерству. И тогда неясно - это до сих пор уголовное дело или черная операция имеющая официальную санкцию? И что же на самом деле значит "официальная санкциония" ведь кто-же действительно правит?"

Летом 1995-го года, Михаил Трепашкин начал работать над заданием которое навсегда поменяет его жизнь и приведет его к столкновению с высшими начальниками ФСБ; один из которых по утверждению Трепашкина попытается убить его. Этот инцидент, как и многие другие раскрывшие гниль того что происходило после развала Союза, касался сепаратистской южной республики Чечни.

К декабрю 1995-го года, годовая война Чеченских повстанцев борющихся за независимость Чечни с Россией дошла до унизительной для Россия ничьи. Успех чеченцов состоял в том что со времен Советского Союза Чеченская мафия контролировала почти весь Российский криминалитет, поэтому когда Российское общество стало криминальным, оно сыграло под руку чеченским сепаратистам. Для поставки современного оружия повстанцам нужно было только дать взятку Российским полковникам, у которых были склады такого оружия, а деньги предостовлялись Чеченской мафией, которая оперировала по всей стране.

Насколько высоко доходил этот удобный сговор? Трепашкин получил свой ответ в ночь 1-го декабря, когда вооруженная группа ФСБ захватила Московский офис банка Soldi. Захват той ночи был кульминацией сложного оперативного задания, которое Трепашкин помог возглавить и которое должно было поймать известную группировку банковских вымогателей связанных с чеченским лидером Салманом Радуевым. Успех был огромный: были пойманы более двадцати вымогателей в том числе 2 офицера ФСБ и Российский генерал.

Но внутри банка ФСБшники нашли кое-что другое. Чтобы предовратить возможность засады бандиты поставили прослушивающие жучки по всему зданию и подсоединили их к машине стоящей снаружи. Система была не особенно продвинутая, но создавала вопрос: откуда у этой банды могло быть такое оборудование?

"У таких устройств есть серийный номера", объяснил Трепашкин, "поэтому мы провели их по системе и обнаружили что оно пришло или из ФСБ или из Министерства Обороны." Это было очень веское обвинение так как доступ к такому оборудованию был строго ограничен. Это означало то что высокопоставленные полковники были в прямом сговоре с бандитской группировкой, которая к тому же спонсировала войну против России. По стандартам любого государства это уже была не коррупция, а измена.

Но как только Трепашкин начал расследование, глава отдела внутренней безопасности Николай Патрушев, снял его с дела. К тому же, ни одного обвинения не было предъявлено в сторону захваченных российских полковников и почти все пойманные в банке люди были отпущены. Вместо этого, Патрушев завел дело против Трепашкина. Оно продлилось почти два года во время которых Трепашкин дошел до точки кипения. В мае 1997-го года он написал открытое письмо Президенту Ельтцину в котором он подробно описал свою роль в расследовании и обвинил большинство начальников ФСБ в сотрудничестве с мафией и даже в рекрутировании бандитов в ранги ФСБ.

"Я думал что если президент узнал бы о том что происходит", сказал Трепашкин, "то он бы что-нибудь сделал. Это было ошибкой с моей стороны". Как оказалось Борис Ельтцин сам был очень коррумпирован, а письмо только предупредило ФСБшников о назревающей проблеме. Через месяц Трепашкин добровольно ушел с работы, не выдержав давления со стороны коллег и начальства. Но это не означало что он собирался тихо исчезнуть. Тем летом, он подал в суд на главу ФСБ, а также жалобы которые доходили даже до самого директора. Тогда Трепашкин еще верил в то что честь Конторы можно было восстановить и что кто то выйдет из тени и потребует реформы. Однако его настойчивость только еще больше убедила начальников ФСБ что настало время решить его проблему раз и навсегда. Один из первых к кому они обратились был Александр Литвиненко.

На первый взгляд Литвиненко казался подходящим для такого задания. Вернувшись в Москву после контр-террористической оперативной работы на жестком Чеченском фронте, он был переведен в новый и высоко засекреченный отдел ФСБ под названием Офис по Анализу Криминальных организаций. Литвиненко еще не знал что эта была группа наемников. В книге "Смерть Диссидента "написанной Алексом Голдфарбом и вдовой Литвиненко Мариной, Литвиненко описывает встречу с начальником в октябре 1997го: "Есть один Михаил Трепашкин. Это твой новый объект. Иди возьми его файл и ознакомься с ним".

Прочитав его дело, Литвиненко узнал о его расследовании Банка Soldi, а также о его иске против главы ФСБ. Он не мог понять что именно он должен был делать с Трепашкиным.

"Ну, это деликатная ситуация", Литвиненко позже цитировал своего начальника. "Ты же знаешь он подал в суд на директора и дает интервью.

Мы должны его заткнуть, сам директор приказал."

Вскоре Литвиненко утверждал что его список увеличился и включил в себя Бориса Березовского - олигарха и влиятельного Кремлевского персонажа, которого кто-то могущественный теперь хотел уничтожить. Литвиненко тянул время и придумывал оправдания чтобы не выполнять задание.

По утверждению Трепашкина во время этого периода на него были совершены по крайией мере две попытки убийства: провалившаяся засада на пустынной московской автостраде и еще снайпер, который не мог найти хороший прицел с крыши. В других случаях, говорит он, его предупреждали друзья еще работающие в Конторе.

В ноябре 1998-го года, предпологаемый заказ ФСБ на Трепашкина и Березовского был раскрыт перед публикой когда Литвиненко и четыре сотрудника его группы собрали пресс конференцию в Москве и рассказали об убийствах которые им приказали выполнить. Также присутствовал и Михаил Трепашкин.

И на этом, казалось бы дело было закрыто. Литвиненко, Глава полковников диссидентов, был уволен, но не наказан. А Трепашкин, к большому удивлению, выиграл свой иск против ФСБ, женился во второй раз и получил работу в налоговой полиции. Он решил тихо отслужить свой срок и потом уйти в пенсию.

Однако, в Сентябре 1999-го года, взрыв жилых комплексов потрясет все Российское политическое общество. Эти взрывы также заставят Трепашкина и Литвиненко вернуться в их темный мир, на этот раз с общей целью.

Посреди той массовой истерии, котора поглотила Москву после взрыва на улице Гурьянова, рано утром 13 сентября 1999-го года, властей предупредили о подозритешьной деятельности в жилом комплексе на окраине города. Не найдя ничего странного, служба безопасности закончила осмотр 6/3 Каширской около 2-х утра и уехала. В 5:03 утра, девятнадцaти-этажное здание было разрушено огромной бомбой и убило 121 граждан.

3 дня спустя жилое здание в Волгодонске, городке на юге Москвы, было взорвано, на этот раз бомбой из грузовика, убив человек.

В московском кафе Трепашкин стал нехарахтерно угрюмным. Длинную минуту он пристально смотрел вдаль.

«Просто казалось невероятным» сказал он наконец «Вот так я первое подумал. Страна озабочена, виджиланте задерживают неизвестных на улице, везде есть блокпосты. Так что как эти террористы бродят так свободно, что у них есть время устроить и привести в исполнение такие сложные теракты? Казалось невозможным.»

О противодействии терроризму.

Fri, 21 Aug 2009 13:45:06 GMT

Довелось мне сегодня дунуть через весь город для покупки карточек оплаты одной платёжной системы... Казалось бы: ну дунул и дунул.

Приехал, смело достал из штанов наличные, а мне говорят: ваш паспорт!

Тут надо сделать небольшое отступление. Паспорт у меня есть, но я его с собой не таскаю никогда. Ну, как-то не ощущаю я пока что себя жителем Северной Кореи, хожу как лох без паспорта...

Так вот, говорят мне: ваш паспорт. А его, как вы уже поняли, у меня с собой нет. От винта, слышу я в ответ, без паспорта не продаём карточки оплаты. Почему, напрягаясь вопрошаю я? Да, отвечают, во исполнение закона о противодействии терроризма и отмывании незаконно нажитого. Буквально, не передёргиваю. Даже номер статьи назвали.

Интересуюсь, расчитывают ли они увидеть у меня в паспорте графу "принадлежность к террористам" с соответствующей записью "не состоит" - молчат... Но карточки продавать отказываются: не то, мол, время, чтобы козлам всяким без удостоверения личности продавать карточки оплаты. Враги - повсюду!

Развернулся я и побрёл расстроенный, глядь - кафе рядом, летнее, с навесиком. Фреско называется. Думаю, дай, зайду, выпью с горя чашку кохе. И недолго думая (а долго я думать не люблю: у меня голова болеть начинает) - захожу.

Открываю меню. На первой странице - свежевыжатые соки. Длиннющий список. Читаю... На третьей строчке - сок манго. И описание: "повышает тонус, выводит токсины"... А чуть правее - цена. За стаканчик 250 мл.

Зажмурьтесь!

920 рублей.

За стакан.

250мл.

Клянусь. Мамой клянусь.

Спрашиваю робко: опечатка?..

Нет, отвечают мне, не опечатка.

И тут мне подумалось: как-то не так у нас противодействуют терроризму... Ежели кто мобильник и интернет хочет оплатить посредством карточек оплаты - это через удостоверение личности, дабы противодействовать терроризиму и отмыванию. А захоти стакан сока - вэлкам, никаких паспортов, знай себе, пей сок и не жужжи.

Хотя, я бы на месте Органов поставил бы какого-нибудь майора рядом с этим кафе. Контролировать заказы того самого сока. Буквально, получил официант заказ - и тут же сигнал майору, а тот пусть группу захвата и роту расстрела готовит. Ибо, человек, пьющий свежевыжатый сок из манго - однозначно или террорист или чего-то таким образом отмывает.

Вместо идиотских законов, благодаря которым я не могу купить карточку оплаты без предъявления паспорта, насобирали бы через вышеизложенный способ и террористов, и отмывающих.

Куда обратиться с рацпрдлозением? На Житную? Лубянку? Я готов!

Как отмазывают тех, кто пилит Газпром

Thu, 06 Aug 2009 21:09:37 GMT

Укради два колоска с поля - сядешь.

Укради два миллиарда - вся государственная машина встанет на твою защиту.

navalny.livejournal.com/387047.html

Народная дружина.

Mon, 03 Aug 2009 19:25:10 GMT

(с) Другой

drugoi.livejournal.com/3007354.html

Разгон митинга на Триумфальной.

Fri, 31 Jul 2009 21:54:33 GMT

Так уже заведено, что при подаче заявки на проведение мирного митинга оппозиции, следует отказ. Причину отказа перестали выдумывать, просто объявляют, что "пару минут назад на это же время на это же место поступила заявка велосИпидистов-акробатов". Стало быть - отказать.

На всякий случай, городские власти сгоняют на Триумфальную площадь (Маяковка) несколько тысяч ментов, курсантов МВД, ОМОНовцев, бойцов невидимого фронта в штатском - и следят за порядком на вверенной территории: спортивному празднику велосИпидистов, скачущих по фанерным конструкциям - быть!

Встречают выходящих из метро жителей и гостей столицы нарядные лица, объясняющие, что "не задерживайтесь", "очистите территорию" и, самое главное - "митинг запрещён".

Полтора спортсмена за спиною стражей порядка и защитников закона выделывают фортели под громкую музыку, призванную заглушить возможные выкрики демонстрантов.

Появившихся на площади людей, внешне напоминающих демонстрантов, немедленно "вяжут" бобры без страха и укропа и поспешно тащат в ментовкие автобусы, которыми заставлена вся Тверская.

В это время сотруднеги в форме объясняют народонаселению, что это "плохих уводят, не волнуйтесь".

Меж тем, ради большего спокойствия, выход из метро то переурывают вовсе, то делают рядом с ним коридор, в который попадают ничего не понимащие люди, пытающиеся пройти - кто домой, кто в Чайковку и театр Моссовета, а кто просто домой после работы.

Этого красавца я уже видел как-то на разгоне марша несогласных года полтора назад: тогда он выполнял роль "телохранителя" какого-то мента с генеральскими лампасами на штанах, в этот же раз бойцу дали возможность внедриться в ряды и производить решительные действия на полях сражений с неверными.

Вновь я поразился тому дикому хаосу, на который способны российские силовики. На небольшом пятачке перед станцией метро они умудрились устраивать всё что угодно, кроме порядка. Крики, вопли, взаимоисключающие требования ("пройдите туда" - "нет, пройдите туда") - невероятный бардак, месиво, совершенно бессмысленное и ничем не объяснимое. То, чего эти люди должны создавать (порядок), им самим в первую же очередь и неподвластно...

Куча-мала из людей в разной форме, крики "ночальнегов" в рации вроде "дави, не пускай!" - и блуждающие взгляды исполнителей, не врубающихся, кого давить и где не пускать...

Ряд курсантов был припаркован в тени колоннады Чайковки и ждал "команду". Делать им было нечего, девчёнок в красивых юбках распугали старшие товарищи, так что им стало скучно настолько, что они даже решили показать мне свой прорезавшийс голосок и "запретили" их фотографировать... Мой вопрос "на каком основании" поставил смелого щегла в тупик, он замолчал и вернулся в строй...

Меж тем, на площади то и дело появлялись молодые люди, пытавшиеся выяснить, на каком основании их оттуда гонят. С ними поступали просто и незатейливо: охапка, выкрученные руки, ментовской автобус...

Мы били по Цхинвалу из Градов, чтоб его взять...

Fri, 03 Apr 2009 10:36:29 GMT

Мы били по Цхинвалу из Градов, чтоб его взять...

    В силу некоторых обстоятельств я, наконец, могу опубликовать здесь этот материал.
    Этот снимок сделан 9 августа, около 22.00 в Джаве. Снимок сделан не мной (не было при себе подходящего объектива, а телевик ночной режим не вытянул), а Василием Максимовым, фотокорром журнала "Огонёк". Обстоятельства съёмки. Мы небольшой группой журналистов стояли возле вагончиков, где тусовалось всякое начальство. Это на центральной площади Джавы, через дорогу от бюста Ленина. Примерно в 22.00 прямо к этим вагончикам примчалась установка "Град", из кабины которой выскочил взволнованный боец (он на снимке). По его словам позицию наших "Градов", находящуюся примерно в 4 км от Джавы засекла и обстреляла грузинская артиллерия. Один из солдат срочной службы получил тяжёлое ранение, ему оторвало ногу. После этого нашим "Градам" приказали отступить в Джаву. Василий сфотографировал бойца, а я взял у него коротенькое интервью под диктофон. Бойца зовут Денис, он оператор установки "Град", старший сержант контрактной службы 292-го самоходного артиллерийского полка 19-й мотострелковой дивизии. Разговор происходит около 22.00 9 августа 2008 года в Джаве.

...    - Вчера, говоришь, три пакета выпустил?
    - Да.
    - А сегодня сколько?
    - Два. Но не залпом. Мы с шести утра на позиции стояли. То туда стреляли, то туда, то в одну цель, то в другую. У нас там ещё САУшки стоят с нашим замкомполка. Он нам и указывал - куда и по сколько снарядов выпускать. Сегодня как и вчера нас там семь машин стояло с утра. Семь машин. Туда по четыре снаряда ударим из семи машин, туда по десять снарядов. Так и стреляли. После обеда три машины уехали заряжаться в Джаву, и не вернулись, а четыре машины так и остались до вечера. В общей сложности мы за сегодняшний день, если считать все машины, выпустили 8 пакетов.
    - А вчера, то есть 8-го августа, сколько в общей сложности выпустили?
    - Моя машина выпустила три пакета. Ну, и остальные шесть машин примерно по столько же. То есть, вчера намного больше выпустили, не меньше двадцати пакетов, если всех посчитать. Вчера же мы по Цхинвалу били. Чтоб его взять. Занять его нужно было...

    Примечание: Один пакет Града - это сорок снарядов. Это видно на снимке. На снимке также видно, что четыре снаряда так и остались невыпущенными. Из-за срочного отступления.

Вадим Речкалов

18 октября 2008 г.

Грузия предоставила свежие свидетельства о начале войны.

Fri, 03 Apr 2009 09:30:26 GMT

"Грузия предоставила свежие свидетельства о начале войны"

Грузия предоставила свежие свидетельства о начале войны
Дэн Билефски, С. Дж. Чиверс, Том Шенкер и Майкл Швиртц

16 сентября 2008

В грузино-российских отношениях открыт новый фронт – на сей раз это спор о том, какая из сторон являлась агрессором, то есть чьи действия военными средствами в начале августа стали толчком к неравной пятидневной войне. В центре дебатов – новые разведданные, которые сами по себе не приводят к окончательным выводам, но создают более сложную картину решающих последних часов перед началом войны.

Грузия опубликовала записи перехваченных телефонных разговоров, которые гипотетически доказывают, что часть российского полка бронетехники вошла в сепаратистский анклав Южная Осетия почти за сутки до атаки грузинской стороны на столицу анклава Цхинвали – она началась поздно ночью 7 августа.

Тем самым Грузия пытается опровергнуть обвинения, что давно тлевший конфликт из-за Южной Осетии, граничащей с Россией, вылился в войну только после того, как Грузия атаковала Цхинвали. Грузия считает анклав своей территорией.

Расшифровки перехваченных переговоров циркулировали на прошлой неделе в разведслужбах США и Европы. Это часть кампании грузинского правительства, имеющей целью убедить Запад и оппозицию в собственной стране в том, что Грузия стала жертвой вторжения и пошла в атаку в целях самообороны. Грузия уверяет, что заслуживает широкой военной и политической поддержки, так как является крохотным и уязвимым государством, входящим в стан союзников Запада.

Грузия также предоставила New York Times аудиозаписи перехваченных разговоров наряду с их переводами на английский. Наше издание сделало свой независимый перевод с языка оригинала – осетинского – на русский, а с русского на английский.

Россия, которая уже столкнулась с жесткой критикой и максимально прохладным со времен холодной войны приемом в столицах европейских государств, энергично старается опровергнуть утверждения Грузии. На прошлой неделе премьер-министр Владимир Путин выразил озадаченность в связи с тем, что Запад, по его мнению, склонен верить в грузинскую версию событий.

В интервью, организованном Кремлем, российские военные постарались умалить значимость перехваченных разговоров, заявив, что переброска войск в анклав перед началом войны была элементом обычной ротации и пополнения миротворческих сил, стоявших там уже долгое время.

Но перехваченные разговоры, которые высокопоставленные представители американского правительства изучили и назвали правдоподобными, если и не приводящими к окончательным выводам, как минимум указывают, что переброска российских войск на территорию Грузии – неясно, рутинная или с враждебными намерениями – имела место раньше, чем признавалось ранее, на фоне обострения напряженности, которое переросло в войну.

Эти данные также наводят на мысль, что даже высокотехнологичные методы слежения за ключевыми полями сражений не позволяют дальше определенного предела проникнуть в густой туман, окутывающий события войны.

Споры о том, кто начал войну, уже стали одним из "яблок раздора" в американской президентской гонке. Губернатор Аляски Сара Пэлин, кандидат в вице-президенты от республиканцев, заявила, что российская интервенция в Грузию была "неспровоцированной", другие полагают, что обстрел Цхинвали грузинской стороной представлял собой провокацию. Грузия утверждает, что ее главные доказательства – два из нескольких телефонных разговоров, записанных ее разведкой 7 и 8 августа, – свидетельствуют, что российские танки и бронетранспортеры еще до рассвета 7 августа уже шли по Рокскому тоннелю, связывающему Россию с Южной Осетией.

По версии России, война началась в ночь с 7 на 8 августа в 23:30, когда президент Грузии Михаил Саакашвили приказал атаковать российские позиции в Цхинвали. Российские части, по словам Москвы, пересекли границу с Южной Осетией только спустя некоторое время после этого.

Россия не оспаривает подлинности телефонных разговоров, которые, по-видимому, были переговорами осетинских пограничников по каналам частного грузинского оператора сотовой связи. "Послушай, бронетехника пришла или как?" – спросил некий начальник в штабе южноосетинских пограничников у пограничника по фамилии Гасиев, дежурившего у тоннеля, в разговоре, который, по словам грузинской стороны и сотового оператора, был перехвачен 7 августа в 03:52.

"Бронетехника и люди", – ответил пограничник. На вопрос, прошли ли они через тоннель, он ответил: "Да, 20 минут назад. Когда я вам позвонил, они уже прибыли".

Шота Утиашвили, директор группы анализа разведданных в министерстве внутренних дел Грузии, сказал, что переговоры указывают на факт ввода российских войск. "Споры о том, кто начал эту войну, отодвигают на задний план весь конфликт, – сказал он. – Эти перехваченные записи свидетельствуют, что Россия перебросила войска первой, а мы оборонялись".

Однако в записанных разговорах не содержится конкретных данных о количестве единиц бронетехники или указаний на то, что российские силы в то время участвовали в боевых действиях.

Конкурирующие версии

Российский генерал-лейтенант Николай Уваров, в прошлом военный атташе в ООН, во время войны выступавший в роли официального представителя Министерства обороны РФ, уверял, что атака грузинской стороны застала Россию врасплох и российское руководство поспешило принять ответные меры в момент, когда российские миротворческие силы подвергались обстрелу. Президент Дмитрий Медведев совершал круиз по Волге, а Путин находился на Олимпиаде в Пекине.

"Министр обороны, кстати, отдыхал где-то на Черном море, – сказал Уваров. – Мы вообще не ожидали, что они начнут атаку".

По поводу утверждений, что российские силы вошли в анклав утром 7 августа, генерал Уваров сказал, что военная техника регулярно входила в Южную Осетию или покидала ее, осуществляя снабжение размещенного там российского миротворческого контингента.

"Поскольку мы держали там один батальон, ему требовалось горючее и продукты. Разумеется, передвижение военнослужащих имело место, – сказал он. – Но это не были военнослужащие действующей армии, которых послали туда конкретно для того, чтобы воевать". Уваров добавил: "Будь это крупные подкрепления, мы бы не потеряли в Южной Осетии примерно 15 миротворцев".

Грузия оспорила объяснения российской стороны, утверждая, что в соответствии с соглашениями о миротворческой миссии, которые обе стороны подписали в 2004 году, ротация российского миротворческого батальона могла осуществляться только в дневное время и с предварительного уведомления как минимум за месяц. По словам Утиашвили, никаких уведомлений не было.

Почему, вопрошает Утиашвили, дежурный офицер у Рокского тоннеля, по-видимому, был изумлен, если, по словам российской стороны, это была рутинная переброска миротворцев?

Грузинские власти сообщили, что на прошлой неделе предоставили эти материалы Соединенным Штатам и Франции, которая на данный момент председательствует в ЕС, а также двум репортерам для публикации в нашем издании. Наше издание наняло в России независимого специалиста по осетинскому языку для перевода записей.

Вано Мерабишвили, министр внутренних дел Грузии, сообщил, что о перехватах разговоров грузинской разведкой ему было доложено через несколько часов после того, как были сделаны записи. По словам министра, информация была передана Саакашвили, который воспринял ее как признак российского вторжения.

На вопрос, отчего разговоры обнародованы лишь теперь, спустя месяц с лишним, Мерабишвили ответил, что файл с записями потерялся во время войны, когда группа слежения перенесла свою деятельность из Тбилиси, столицы страны, в город Гори в Центральной Грузии. Позднее сотрудники грузинской разведки, по словам министра, просмотрели 6 тыс. файлов в поисках копий.

Наше издание предоставило экземпляры независимых переводов разговоров ряду представителей правительства США и американских военных, чтобы они прокомментировали записи. Они предостерегли, что, хотя диалоги, по-видимому, взяты из подлинных перехваченных разговоров по сотовому телефону, невозможно провести полный или официальный анализ, не получив доступа ко всему досье записей переговоров, собранных грузинской стороной. Они также отметили, что в Вашингтоне продолжает тщательно изучаться вопрос о провокации и ответных действиях в ходе конфликта.

"Мы продолжаем это изучать, как в контексте анализа нашей разведслужбы, так и на базе данных, которые мы получаем с мест, – сказал некий американский военный высокого ранга, отслеживающий ситуацию в Грузии; он согласился обсудить этот вопрос на условиях анонимности, так как речь идет о деятельности разведки. – Нам не удалось установить, кто "выстрелил в Джона" – кто выстрелил первым".

Разговоры о бронетехнике в тоннеле

По словам грузинской стороны, главные доказательства в пользу ее версии – это два разговора 7 августа между Гасиевым, дежурившим у тоннеля, и его начальником в штабе.

В первом разговоре, зафиксированном в 03:41, Гасиев сообщил начальнику, что российский полковник попросил осетинских пограничников проинспектировать военную технику, которая "заполонила" тоннель. Гасиев сказал: "Командир, полковник, подошел и сказал: "Ребята, которые с тобой, должны осмотреть технику? Так годится?".

На вопрос, кто такой этот полковник, Гасиев ответил: "Не знаю. Их начальник, тот, кто здесь главный. БМП и другие машины направили сюда, и они тут все заполонили. Парни тоже стоят вокруг. И он сказал, что нам следует осмотреть технику. Не знаю. И он вышел". БМП – бронированная машина на гусеничном ходу, слегка напоминающая танк. Это одна из основных моделей российской военной техники, которые можно было видеть во время войны и среди оснащения миротворческого контингента.

В 03:52 Гасиев проинформировал начальника, что бронетехника под командованием полковника, которого он назвал "Казаченко", покинула тоннель. Имя полковника не упоминалось. Согласно сообщениям в российской прессе после войны, не касающимся вышеописанных событий, полковник Андрей Казаченко служил в 135-м мотострелковом полку. По словам генерала Уварова, этот полк выделял миротворцев для Южной Осетии и во время войны вел боевые действия в Цхинвали. Генерал сказал, что не располагает информацией о полковнике Казаченко.

Утверждения Грузии относительно передвижений российских войск, по-видимому, хотя бы отчасти подтверждаются другой информацией, которая стала известна недавно. Западная разведка самостоятельно установила, что два батальона 135 полка прошли через тоннель в Южную Осетию либо ночью 7 августа, либо рано утром 8 августа, – сообщил некий высокопоставленный источник в администрации США.

Также на прошлой неделе стали известны новые данные западной разведки, свидетельствующие, что гарнизону на границе с Южной Осетией, на территории России, также было придано мотострелковое подразделение, – ему было поручено контролировать северный конец тоннеля. Либо ночью 7 августа, либо рано утром 8 августа оно, возможно, было переброшено для контроля над тоннелем целиком, сообщили несколько источников в администрации США, ознакомленные с этой информацией.

3 сентября газета "Красная звезда", официальный орган Министерства обороны России, опубликовала статью, где были приведены слова капитана 135-го полка Дениса Сидристого, который сообщил, что его части 7 августа приказали прекратить учения и отправиться в Цхинвали.

После того как наше издание направило запрос по поводу этой статьи, в "Красной Звезда" в прошлую пятницу появилась публикация, в которой капитан Сидристый утверждал, что в действительности переброска в Цхинвали произошла 8 августа. Связаться с капитаном Сидристым не удалось.

Версия представителя американской администрации

Мэтью Дж. Брайза, заместитель младшего госсекретаря, координирующий дипломатические усилия на Кавказе, сообщил, что записи разговоров соответствуют мнению грузинской стороны 7 августа, в последние часы перед войной, когда недолгое прекращение огня провалилось.

"В разгар всех этих событий, когда я разговаривал по телефону с высшим руководством Грузии, явно складывалось впечатление, что они полностью убеждены в том, что российская бронетехника вошла в Рокский тоннель и вышла из Рокского тоннеля до и во время прекращения огня, – сообщает он. – Я сказал, выполняя надлежащие инструкции: "Мы призываем вас не вступать в прямой конфликт с этими российскими войсками".

По словам Брайзы, ночью 7 августа он переговорил с Экой Ткешелашвили, министром иностранных дел Грузии, незадолго до того, как президент Саакашвили отдал приказ об атаке. "Она, казалось, была полностью убеждена, в человеческом плане, в присутствии российских войск, – сообщил Брайза. – "В этих обстоятельствах мы должны защитить наши села", – сказала она".

Генерал Уваров возразил, что грузинская сторона действовала безрассудно и толком не осмыслив данные своей собственной разведки.

По условиям соглашения о прекращении огня, подписанного в 1990-е годы, после первой войны между Грузией и Южной Осетией, России разрешалось держать в области миротворческий контингент численностью в 500 человек, сообщил Уваров. А в чрезвычайных ситуациях допускалось размещение еще 300 миротворцев из резерва, добавил он.

По словам Уварова, когда грузинская сторона начала атаку, около 100 резервных миротворцев из 135-го полка были приведены в боеготовность и переброшены в район тоннеля. Примерно на рассвете 8 августа им приказали пройти через тоннель в качестве подкрепления для сил в Цхинвали, сообщил он.

Уваров говорит, что первая часть российской действующей армии – первый батальон 135-го полка – прошел через Рокский тоннель только в 14:30, 8 августа, более чем через 14 часов после того, как грузинские войска начали обстрел Цхинвали.

Батальон, сказал Уваров, дошел до Цхинвали только на следующий день вечером, так как натолкнулся на ожесточенное сопротивление грузинской стороны. Грузия оспаривает эту версию, утверждая, что вела ожесточенные бои с российскими силами близ тоннеля задолго до рассвета. Но к тому моменту одно уже было ясно: война началась.

Дэн Билефски и С. Дж. Чиверс прислали материалы из Тбилиси, Том Шенкер из Вашингтона, а Майкл Швиртц из Москвы. Статья написана Чиверсом

Жизнь продолжается.

Fri, 03 Apr 2009 09:29:12 GMT

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Ирина ЖИРНОВА, «Красная звезда».
Фото автора.

В госпитальной палате у окна на койке спит усталый, бледный молодой человек. Руку стягивает аппарат Илизарова, ноги - в гипсе и бинтах. Услышав шаги, он открывает глаза, но не произносит ни слова: уже привык, что кто-то постоянно заходит - медики, руководство госпиталя, представители общественных организаций. Узнав, что я журналист военной газеты, даже не удивляется и соглашается поговорить о том, что случилось с ним, капитаном Денисом Сидристым, на войне в Южной Осетии. Хотя вспоминать те события нелегко, он начинает рассказывать, тщательно подбирая слова. Создается такое впечатление, что он мгновенно оказывается за сотни километров от этой тихой палаты. И вновь переживает тот бой, в котором получил тяжелые ранения. Но не о себе рассказывает капитан - о бое, о раненых и погибших товарищах, о зверствах, которые чинили грузинские военные на южноосетинской земле. И героем себя совершенно не чувствует, хотя уже знает: за особые заслуги и личный героизм награжден орденом Мужества.

     АРМИЯ РОССИИ:
     ГЕРОИ И ПОДВИГИ
     В его судьбе не было ничего особенного, все как у многих: родился в небольшом городке в Архангельской области. Примером для него стал старший брат, который сначала окончил суворовское училище, потом стал кадровым военным. Вот и младший, глядя на него, подумывал об армии, о карьере военного. Но не сразу он решил стать офицером, сначала хотел только срочную отслужить после школы. Брат настаивал, рассказывал о службе и в конце концов убедил: младший подал заявление в военкомат, прошел все комиссии. Поступил в Ленинградское зенитно-ракетное училище, успешно его окончил, прибыл к первому месту службы в Армению, в город Гюмри. В конце 2001-го попал в Чечню, где и прослужил 2,5 года. После небольшого перерыва снова вернулся туда еще на 2,5 года. А потом уже был город Прохладный, 135-й мотострелковый полк, где капитан Сидристый служит и по сей день в качестве командира роты.
     - Мы были на учениях, - начинает рассказ капитан Сидристый. - Это относительно недалеко от столицы Южной Осетии. Нижний Зарамах - природный заповедник Северной Осетии. Вот там после плановых учений и стояли лагерем, но 7 августа пришла команда на выдвижение к Цхинвалу. Подняли нас по тревоге - и на марш. Прибыли, разместились, а уже 8 августа там полыхнуло с такой силой, что многие даже растерялись. Нет, все понимали, что грузины что-то готовят, но трудно было даже представить то, что мы увидели. Сразу после полуночи начался массированный обстрел города и позиций миротворцев. Били из всех видов оружия, включая системы залпового огня.
     У полка была четкая задача - выдвинуться к миротворцам и помочь им в обороне. Все отдавали себе отчет в том, что среди них уже наверняка есть пострадавшие. Да и вообще трудно ребятам приходится, не смогут они справиться штатным составом с грузинским спецназом под шквальным огнем «Градов», артиллерии и авиации. В город ушли наши разведчики и танки, начала работать и артиллерия. Но грузины бросили на город большое количество бронетехники. И это для мотострелков стало настоящей проблемой, с которой надо было что-то делать. Собственно, времени на раздумья уже не было. Утром прошло совещание, на котором каждой роте была поставлена конкретная задача. Уже в 10 утра мы выдвинулись в сторону Цхинвала.
     Полк занял высоту, а под ними проходила дорога в южноосетинскую столицу. Всего несколько километров, но из-за непрекращающихся обстрелов она превратилась в «Дорогу жизни», связывая защитников города и рвущихся к ним на помощь бойцов из 135-го полка.
     - Задача была, - продолжил капитан, - уйти вправо, чтобы прикрыть другие роты от танков и минометчиков. Впереди, как оказалось, стояло три грузинских танка, которые, перемещаясь, прицельно били по нашим ребятам. На наших глазах роту рассеяли, только один взвод успел прорваться. Но с их позиций им грузин было не видно, не могли они стрелять, чтобы помочь другим ротам, которые должны были выйти вслед.
     Вскоре грузинская артиллерия вычислила полковые позиции и начала бить уже почти по ним. Снаряды падали все ближе, так что дальше ждать не имело смысла. Командование приняло решение идти другой дорогой, которая шла севернее. Ехать пришлось через лес, в обход. Едва полк покинул высоту, как вражеская артиллерия ударила по ней. Командиры сработали на опережение, уберегли личный состав и технику. После успешного марш-броска обе роты вышли на северную окраину Цхинвала. Город производил удручающее впечатление: ни одного человека из местных жителей русские мотострелки не увидели. Только на въезде встретился им древний старик с внуком, который молча смотрел на русских солдат и офицеров. У них и сил уже не осталось, чтобы радоваться. Ведь с приходом Российской армии весь этот ужас должен будет закончиться. А больше никого и не было: все осетины после начала обстрелов спустились в подвалы жилых домов, спасаясь от пуль и рвущихся повсюду снарядов. Но мотострелки спешили под вой канонады на помощь товарищам.
     Мимо мелькали многоэтажные дома, дорога начала петлять. Впереди шла вторая рота, за ней - БТР с оперативной группой, а замыкала колонну третья рота. Они почти уже добрались до миротворцев, но у перекрестка, пропустив роту, по БТР ударили шквальным огнем из минометов.
     - Мы остановились, спрыгнули с брони, - говорит Сидристый, - рассредоточились и открыли ответный огонь. Сам я вместе с двумя товарищами - замкомвзвода и старшиной - находился на броне. Как только началась стрельба, мы спешились. Старшина не успел - убили его, а мы с замкомвзвода заняли позиции по обе стороны БМП. Я оказался слева, в кювете, откуда и начал стрелять по зданию. А вокруг - пули, осколки свистят, трудно понять, где свои. Меняю магазин в автомате, оборачиваюсь - а у меня за спиной в 3-4-х метрах два грузина сидят. С оружием, стреляют из окопчика у забора. Собственно, что это грузины, я не сразу понял. Мы знали, что осетинские ополченцы носят в качестве опознавательного знака двойную повязку из бинтов, у нас такая же, но одинарная. А у этих вроде ничего подобного нет, но я их полностью и не вижу. Кричу им: «Мужики, вы наши?» А они в ответ ухмыляться начали, что-то на своем языке ответили и начали оружие в мою сторону поднимать. Счет пошел на секунды! Но сказалась армейская выучка. Реакция доведена до автоматизма. Вскочил в полный рост и весь магазин в них выпустил. Они чуть замешкались, а потому только один из них успел в мою сторону выстрелить. Вот их отметка - четыре пули в руку вошли, но в тот момент я даже боли не почувствовал. Конечно, и бронежилет помог, других ранений не было.
     Но раны считают после боя, а пока рядом находились сослуживцы, ждали помощи миротворцы, которым, судя по плотности огня, досталось по полной. И капитан выскочил на дорогу, опустился под прикрытие гусеницы БМП и продолжил стрелять. Благо, правая рука не пострадала, а раненая левая не мешала. Минут десять все шло хорошо, но грузины заметили, откуда идет стрельба, и скорректировали огонь. Денис почувствовал резкий толчок в правую ногу, посмотрел вниз и понял, что кость перебита. Ногу вывернуло, пуля вышла и навылет ранила и левую ногу. Он заполз за БМП, стал стучать по корпусу. Открылась задняя дверца, и экипаж затащил раненого капитана внутрь. Тут же вкололи промедол, наложили жгуты и отвезли в лагерь. В неразберихе боя трудно было понять, где находится госпиталь, но на высоте видны были российские части. Там на медицинской машине другого полка раненого Сидристого доставили в госпиталь МЧС, а потом вместе с другими ранеными отправили во Владикавказ. Потом был Ростов, затем Москва. И вот теперь предстоят операции и лечение в Главном военном клиническом госпитале имени Н.Н. Бурденко.
     - Врачи к нам замечательно относятся, - впервые улыбается раненый капитан, - делают все возможное. Но только с рукой придется месяца полтора в гипсе полежать. С ногой сложнее - будет операция: кость раздроблена, нерв перебит. Вторая нога сама заживет, там все нормально. Медики говорят, что все будет хорошо, просто нужно время. Я хочу вернуться в полк, - говорит на прощание Денис Сидристый. - Понимаю, что для этого нужно время, но постараюсь сделать это как можно скорее. А вообще-то я очень скучаю по полку. Вот подлечусь и вернусь в Прохладный, потому что жизнь и служба продолжаются.

День Дурака у "наших".

Wed, 01 Apr 2009 20:20:18 GMT

Вот так отмечали свой профессиональный праздик члены российских молодёжных движений - наш политический авангард, надежда России, неуклонно встающей с колен.

20 дебилов тинэйджерского возраста пол часа кидали ботинки в портреты ненавистных им политиков.

Было весело, гитлеръюгенд смеялся, хихикал и зазывал прохожих и журналистов присоединиться к акции и пошвырять обувь. Ни прохожие, ни журналисты - не велись.

За происходящим с довольным видом наблюдал импозантного вида мущщина в модных солнцезащитных очках. Участницы поглядывали на него с благоговением.

Все были довольны.

Разговор писателя Григория Чхартишвили (Б.Акунин) с Михаилом Ходорковским. Часть 2.

Mon, 13 Oct 2008 06:13:27 GMT

Часть 2-я Г.Ч. В декабре 2004 года Вы писали: «И я уже осознал, что собственность, а особенно крупная собственность, сама по себе отнюдь не делает человека свободным. Будучи совладельцем ЮКОСа, мне приходилось тратить огромные силы на защиту этой собственности. И приходилось ограничивать себя во всем, что могло бы этой собственности повредить. И вот я перешел в другое качество. Я становлюсь обычным человеком (с экономической точки зрения – представителем обеспеченной части среднего класса), для которого главное – не обладание, а бытие. Борьба не за имущество, а за самого себя, за право быть самим собой». Знаете, из Ваших ответов у меня складывается ощущение, что, сидя в тюрьме, Вы чувствуете себя гораздо свободней, чем «узники» Кремля и Белого Дома, которые связаны по рукам и ногам, всего боятся, прячут от публики свои доходы. Вы уникальный человек: сначала больше всех заработали, потом больше всех потеряли, и вроде бы об этом не жалеете. Это так?
М.Х. Я с детства хотел стать директором завода. Не космонавтом, не военным, а директором. И эта мечта прошла со мной всю школу, институт, с этой мечтой я вышел в «большой мир». Прошло совсем мало времени, и мечта реализовалась. Центр Научно-технического творчества молодежи, банк, недолгая работа в Правительстве, потом - приватизация. Приватизация для меня означала не деньги, а возможность исполнить мечту. Детскую мечту. «Ависма», «Апатит», и вот - ЮКОС. Гигантское предприятие, к встрече с которым я готовился всю предыдущую жизнь. Оно потребовало всего моего образования, всего накопленного опыта. Работал запоем, по 14 часов, не вылезал из командировок, объезжал трудовые коллективы на гигантской территории в сотни тысяч квадратных километров.
Деньги… что такое деньги? Когда я работал в банке в 1993 г., у меня их было больше, чем в 1999 г. в ЮКОСе, и уж гораздо больше, чем мне было нужно для личных потребностей. Вы не представляете, какой это восторг, когда проекты с бумаги переходят в металл, в тысячи целеустремленно движущихся машин, в гигантские сооружения, в ожившую мечту…
А потом приходит усталость, и ты осознаешь весь груз обрушившейся на тебя ответственности - за чьи-то надежды, за сотни тысяч судеб, за неизбежные несчастья, которые не смог предотвратить. И здесь понимаешь: это уже не ты воплощаешь свою мечту в жизнь, а ожившая мечта хватает твою судьбу в свои руки. Ты говоришь то, что должен, твое время распланировано на месяцы и годы, ты общаешься с теми, кто нужен «воплощенной мечте». Ты ее раб. Оглядываешься вокруг и видишь: мечта сама по себе, а жизнь идет параллельно, и то, что тебе казалось важным, не просто не важно, но и мешает чему-то гораздо более важному, что ты мог бы, да что там мог бы - должен был сделать!
Первый раз меня «тряхнуло» после дефолта, когда я понял: строю на песке. Главное - не железо, а люди, причем не наш, пусть многотысячный, коллектив, а вся страна. Но тогда особенно задумываться было некогда, нужно было спасать ситуацию, бороться за выживание компании. Знаете, очень помогли люди, коллеги. Вы можете себе представить: курс упал, рубль обесценился, но и со сбытом проблема - новые цены на бензин, никто еще не платит. Что делать?
Я выступаю перед представителями трудовых коллективов (несколько сот человек) и прошу проголосовать за сокращение зарплаты. И люди голосуют, едут по своим коллективам убеждать, что это правильно. Я еду тоже - на «вахты», туда, где должно было быть всего сложнее. А рабочие соглашаются. Понимают! Может, это стало той каплей, которая помогла компании выжить. А потом, в 2000 г., когда все стало хорошо, неуютные мысли опять вернулись. Так началась «Открытая Россия» - организация, созданная для того, чтобы помогать тем, кто нуждается в помощи.
В 2002 г. я объявил на Совете директоров, что до 2008 г. уйду из компании. Раньше - трудно, но дольше этого срока я не останусь рабом воплощенной мною мечты. Деньги, «положение» - все это важно, когда то, что ты делаешь, не расходится с твоим внутренним пониманием правильности. Когда же расходится - возникает ощущение несвободы. Но вырваться на свободу мешает сила привычки. Так и становишься рабом вещей, системы, положения, собственности. Убежден: единственно правильный поступок - бросить все это и идти дальше.
Мы с женой, когда ощущали, что «тонем в вещах», просто брали самое необходимое и переезжали. У нас не было своей квартиры, постоянного дома, но мы были счастливы своей независимостью. И, надеюсь, детей удалось воспитать так же. Я верю: самое важное и нужное человек несет в своей душе.
5 лет тюрьмы - тоже постоянные переезды, многочисленные ограничения. С собой мало что потащишь. Жалко бросать накопленные книги, терять записи. Но они со мной, в голове. Остальное - ерунда. В этом смысле тюрьма делает человека свободным.
Г.Ч. Теперь хочу коснуться другого Вашего высказывания, которое вызвало много вопросов. «Теперь только Вера», - написали Вы, высказываясь на тему морали и справедливости. «Проблема сегодняшней российской либеральной общественности в том, что главный аргумент за либеральные ценности лежит в плоскости Веры: «человек рожден со стремлением к свободе и счастью», а русские либералы – не верующие по историческим причинам, не воспринимают аргумент Веры всерьез». Что Вы имели в виду? Это слишком существенное заявление, чтобы оставаться недостаточно внятным.
М.Х. Почему демократия лучше диктатуры? Почему свобода лучше несвободы? Почему плохо врать и совершать подлости? Почему надо любить ближнего? Почему надо защищать Родину, спасать другого человека, жертвуя своей жизнью? Ведь «потом» ничего не будет!
А может, будет?
Что такое мораль? Откуда она взялась? В ней нет логики. Логику можно придумать и под такую мораль, и под сякую. Подлецы часто успешнее приличных людей, но вот счастливее ли? Если бы были счастливее, то мы жили бы среди сплошных подлецов. В мире торжествовали бы сила и подлость. А ведь это совсем не так. Сила проигрывает мужеству, подлость - честности, ненависть - любви. Не сразу, но всегда, в конце концов. И мир становится лучше. Почему?
Нам, нашей цивилизации, 2 тыс. лет, человечеству - миллионы. Мы такие, какие мы есть. Общество, которое будет ближе к тому, что человек есть на самом деле, будет счастливее и успешнее.
Наука постепенно открывает человека, но познаваем ли человек, или он как мир - бесконечен? Не знаю. Знаю, что пока мы - тайна для логики и науки. Но в конце учебника есть ответ. Откуда? Не знаю. Опыт показывает - ответ верный.
Я верю - человек внутренне стремится к свободе, к любви, к правде, и только на этом пути он может быть счастлив. Где доказательства? Их у меня нет. То есть я могу порассуждать, но это будет демагогией. Есть сто «за» и сто «против».
Так каким будет человек, освобожденный от внешнего давления? Алчным зверем или венцом творения? Если зверем, то надо строить клетки-государства, чтобы помешать людям уничтожить самих себя. Если венцом творения, тогда ничто созданное человеком (государство, корпорация, общество) не сможет быть выше созданного Богом человека.
Я верю в человека. Это и есть Вера с большой буквы. Простите за определенную несвязность мыслей. Тема такая, что решил просто изложить свои эмоции.
Г.Ч. «Вера» с большой буквы? А еще Вы писали в одной из статей: «Благодарен Богу, что в отличие от моих гонителей я понял, что зарабатывание больших денег – далеко не единственный (и, возможно, далеко не главный) смысл трудов человеческих». Означает ли это, что в тюрьме Вы обратились к религии?
М.Х. Я, в общем, и до тюрьмы был не совсем атеистом. Бог, фатум, судьба, предназначение - мы почти все верим во что-то, что выше нас. Да и странно было бы не верить, живя в огромном, непознанном мире, сами себя толком не зная, считать, что все вокруг - продукт случайного стечения обстоятельств.
Можно верить, что Бога нет, можно верить, что он есть. Вера доказательств не требует, как известно. Но если Бога нет, а вся наша жизнь - это секунда на пути из праха в прах, то зачем всё? Зачем наши мечты, стремления, страдания? Зачем знать? Зачем любить? Зачем жить, в конце концов?
Я не могу поверить, что всё просто так. Не могу и не хочу. Мне небезразлично, что будет после меня, потому, что я тоже буду. Потому что кто-то был до меня, и будет после. И это не бессмысленно. Это не просто так. Мы живем не для того, чтобы только загрязнять воду и воздух. Мы все существуем для чего-то большего. Для чего - не знаю, и никогда не узнаю. Каждый из нас в отдельности - для счастья. А все вместе?
Я верю, что есть Великая Цель у человечества, которую мне не дано постичь. Люди назвали эту цель Богом. Когда мы ей служим - мы счастливы, когда уходим в сторону - нас встречает Пустота. Пустота, которую не может заполнить ничто материальное. Она делает жизнь пустой, а смерть страшной.
Г.Ч. Находясь в заключении, Вы опубликовали несколько статей, некоторые из которых вызвали род переполоха среди людей, считавших Вас своим единомышленником. Прежде чем перейти к этой теме, хочу спросить вот о чем. Вы уже объяснили, почему так редко даете интервью. А статьи – это другое? Они пишутся из-за отсутствия собеседника или же монологический режим общения Вам все же ближе диалогического?
М.Х. Знаете, я никогда не увлекался писательством. Читать любил, но писать… За меня сочинения-то в школе чаще любимые девочки изготавливали. Разговаривать с людьми, выступать - да, это была часть моей обычной работы руководителя крупной организации. Общение с прессой, выступления перед трудовыми коллективами, перед инвесторами. Их за год не десятки - сотни. Когда стал заниматься общественной деятельностью - еще добавилось. Надо сказать, что перед любой аудиторией я всегда чувствовал себя абсолютно комфортно. Вру - митинги никогда не любил. Я должен видеть глаза в последнем ряду - иначе теряю контакт с аудиторией.
И вот тюрьма, общение с сокамерниками и адвокатами. Никаких проблем, но их интересуют только очень специфические вопросы, которые лично меня волнуют мало, как это ни смешно. С этими людьми я вынужден говорить не о том, что интересно мне, а о том, что нужно им. В случае адвокатов – пускай, нужно мне, но с узко юридической точки зрения. Вот поэтому я начал писать. Постепенно научился выражать свои мысли на бумаге. Это хуже, чем выступать вживую перед аудиторией. Но лучше, чем ничего.
Сейчас у меня накопилось уже много текстов, но я вынужден думать о том, «как слово мое отзовется». Понятно, отзовется в политической и культурной элите, а не в «широких слоях», которые подобных вещей пока не читают. Ведь пояснить свою позицию, поспорить с оппонентами, которые меня неправильно поймут, я чисто технически не смогу. Стало быть, написанное мною может быть превратно истолковано и черт-те как использовано.
Когда я начинаю писать, то не знаю, что получится - текст идет сам собой. Не имея собеседника, я разговариваю с собой, спорю с собой, поясняю себе. Такая «творческая шизофрения».
Г.Ч. Ну, тогда давайте поспорим о Ваших статьях. Если б не тюремная решетка, которая для человека приличного исключает резкость полемики, Вам наверняка здорово досталось бы от разных достойных людей. Я тоже по ряду пунктов решительно с Вами не согласен. Поговорим без скидки на тюрьму? Она, проклятая, никуда не делась, но ведь для идей решеток не бывает.
М.Х. Ура, спасибо! Нет ничего лучше хорошего оппонента.
Г.Ч. Во-первых, насчет пресловутого кризиса либерализма. Мне горько, что Вы присоединились к хору тех, кто поносит это направление мысли. Могильщиков либерализма в сегодняшней России и без Вас хватает. Вы совершенно правы, когда пишете, что либералы перестроечного призыва оказались несостоятельны – «слишком сильно обросли Мерседесами, дачами, виллами, ночными клубами, золотыми кредитными картами». Но зачем же на этом основании делать уничижительные обобщения, говоря, что отечественному либерализму свойственна «закрепленная на генетическом уровне сервильность. Готовность забыть про Конституцию ради очередной порции севрюжины с хреном. Таким был русский либерал, таким он и остался», - пишете Вы. Это сказано про Чаадаева? Про Герцена и Короленко? Про Сахарова, который для меня является беспримесным образцом либерала? Либерализм – это не господство «бабла над злом». Он вообще «не про деньги», он про чувство собственного достоинства. Я уже не могу слышать ругань в адрес «проклятых девяностых». Где бы мы все сегодня были без девяностых? Нечего отказываться от либерализма только из-за того, что часть либералов (не лучшая, а просто самая шустрая) взялась за гуж и оказалась не дюжа. Это означает лишь, что демократия нам достанется не сверху, а естественным, то есть трудным путем: «от корней», снизу. «Старые правые» должны поскорей уйти, они бесповоротно дискредитированы. Им на смену придут «новые правые», которым и предстоит строить гражданское общество снизу вверх, а не сверху вниз. Строить по тем же самым извечным либеральным лекалам: уважение прав личности, терпимость, некрикливое мужество, патриотизм без ксенофобии. Выражаясь на языке родных подворотен, все это сводится к формуле «не гнуться перед сильным и не дожимать слабого». Не согласны? Возражайте.
М.Х. Во-первых, давайте не говорить про множество действительно очень хороших людей с либеральными или совсем не либеральными взглядами. Вы мне Герцена, я Вам Пушкина с его «соглашением» с Бенкендорфом и Николаем, с прославлением царя. Вы мне Чаадаева - я Вам декабристов (может, кроме Лунина). Вы мне Короленко, я Вам - Королева: не либерал, но очень неплохой человек. Поэтому давайте говорить о массе людей, придерживающихся либеральных взглядов, причем не столько в экономике, что отдельная тема, а в политике.
Либерал - человек, отстаивающий приоритет личности над обществом, государством и всеми прочими изобретениями человечества. Права человека - вот, на мой взгляд, главная либеральная идея.
Либералов, судя по количеству жалоб в Страсбургский суд, у нас полстраны (шучу). Но и без шуток, таких немало сейчас, и немало было всегда. Но вот что странно: приходя к власти, к финансовому успеху, очень многие либералы забывают о своем либеральном прошлом. Конечно, не все, но… Что еще неприятнее для меня лично - российские либералы и до, и после революции не хотели или не умели подавить личные амбиции ради общей цели. Это здорово принижает либеральную идею и, главное, снижает ее успешность в нашей стране. Необходимо отметить, что западное либеральное сообщество гораздо более эффективно в этом отношении. Там осмысленно жертвуют частью своей личной свободы для достижения общих целей. И достигают их. А мы: либо «я сам по себе и самый умный, и все, кто со мной не согласен - почти враги», либо «я либерал, пока не успешен, а если успех пришел, то уж «вниз» - никакого либерализма».
Во-вторых (если Вы еще помните, что все предыдущее было «во-первых»), когда я писал эту статью в марте 2004 г., я был здорово расстроен результатами парламентских выборов, и допустил несколько чрезмерных обобщений, к коим, как правило, не склонен. Говорил же, поминая либералов, во многом о себе.
А вообще-то сам я не особенный либерал, в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие. Я сторонник сильного государства в России, и у меня есть целый ряд аргументов. Я сторонник активной промышленной политики, социального государства. В общем - скандинавской модели.
Россия - огромная страна с тяжелыми климатическими условиями, с очень непростым геополитическим окружением. Слабое государство просто не будет способно разобраться со всеми чрезвычайными ситуациями. О значении климатических условий: США имеют более либеральную экономику, чем Канада, где природа гораздо суровей.
Другое дело - сильное государство, чтобы не выродиться в очередное тоталитарное безобразие, должно не только быть сбалансировано сильным гражданским обществом, но и обладать безукоризненно работающей системой сдержек и противовесов: разделение властей, общественный контроль, сильная оппозиция. Иными словами, сильное государство должно быть сверхправовым, если так можно выразиться.
Новые либералы, или, точнее, демократы, несомненно придут (термин «новые правые» мне не нравится, «правые-левые» - это из другой оперы). Ими будут наши дети. Только что мы им скажем? Мы, детки, оставили вам это безобразие потому, что струсили? Копили на машину, которая ржавеет внизу? На квартиру, из которой нас выгоняет чиновник? Или не струсили, а просто не смогли договориться друг с другом из-за повышенных «эстетических требований»?
Если нам нужна демократия, за нее надо драться всем вместе - и левым, и правым, и либералам, и государственникам. Вместе, ради себя и детей, против авторитаризма и коррупции, за правовое государство и демократические институты. А потом, в настоящем парламенте, на экранах независимого телевидения, в независимом суде поспорим, какие должны быть налоги, национализировать или приватизировать сырьевые отрасли, должна ли быть платная медицина и т.д. Абсолютно нормальный спор.
С чего надо начинать? С построения гражданского общества снизу? Невредно, но очень медленно. Сейчас существует иная возможность, жесткая, однако не перекладывающая ответственность на будущие поколения. Я имею в виду борьбу с коррупцией, и, как ключевое звено этой борьбы, - независимый суд.
Убежден, борьба с коррупцией в России - это борьба за демократию. Именно поэтому независимый, некоррумпированный суд - вопрос вопросов для современной России. Это задача сегодняшнего дня. Объединив усилия всей лево-право-либерально-государственнической интеллигенции, мы могли бы добиться совместного успеха.
Я абсолютно не согласен с призывами к либеральной, демократической общественности не сотрудничать с властью. Это - путь слабых. Путь сильных - на любом месте отстаивать демократические ценности, права человека, бороться с коррупцией, определяемой эвфемизмом «административный ресурс», и не поддаваться искушениям. Пусть власть, пока она власть, сама выбирает, с кем ей пойти, зная при этом, что мы принесем во власть не только свои знания, но и свои идеалы.
Г.Ч. В двух Ваших статьях по поводу неизбежности левого поворота многое, конечно, справедливо, но общая идея кажется мне ошибочной и поверхностной. Или же я (а вместе со мной очень многие) понял ее неправильно. Такое ощущение, что Вы перепутали название и сущность. Те, кто у нас называют себя коммунистами и социалистами, вовсе ими не являются. Зюганов и компания никакие не левые, это никчемные и недееспособные осколки старого режима. Как Вы можете всерьез рассчитывать на то, что эти бестолковые обкомовцы (толковые-то все давно воцерковились и пристроились к бизнесу) способны биться за социальную справедливость? Точно так же, как нам необходимы «новые правые», необходимы нам и «новые левые». Они обязательно появятся, причем скоро. Из забастовочно-стачечного движения, из настоящих, а не потемкинских профсоюзов. Вот с ними и нужно будет выстраивать нормальный баланс силовых полей, искать золотую середину между «право» и «лево». Неужели Вы до сих пор верите в будущность КПРФ?
М.Х. Если воспринимать КПРФ как «все поделить» и лично тов. Зюганова, то, несомненно, перспектив у этих двух символов немного. Но мы же не внешние наблюдатели. Если посмотреть вглубь - какие еще люди есть в этой партии, какие ценности они исповедуют, каких целей они планируют достичь и какими методами, то легко заметить: на самом деле КПРФ давно уже не ВКП(б) и не КПСС.
КПРФ, по сути, сегодня является нормальной социал-демократической партией, которая, в силу абсолютно понятных причин, проявляет не более чем символическое почтение по отношению к теням прошлого. Не сотрудничать с приличными людьми только потому, что они сохраняют верность опорочившим себя символам? Глупо и не по-людски. Эта партия взяла на себя ответственность за социальную адаптацию миллионов стариков. Стариков, чья лучшая часть жизни прошла под коммунистическими лозунгами, в которые эти люди верили и верят. Отнять у них воспоминания, пусть ошибочные, пусть не соответствующие исторической правде, - это отнять у них прожитую жизнь. Еще раз скажу: глупо и жестоко. Им и так нелегко. Они ведь, на самом-то деле, все понимают.
А не сотрудничать с людьми, разделяющими демократические убеждения, но имеющими иные взгляды (не такие уж иные) на управление экономикой, на размер и качество социальных услуг в нынешней ситуации, когда главным вопросом является становление демократических институтов - есть политическая ошибка, о чем я и говорил в своем «Левом повороте».
Разделение «левые-правые» нам сейчас навязано, это - ошибочное разделение. Точнее, старое разделение «левые» - «правые» уже не работает. И левые, и правые существуют, но водораздел между ними проходит не там, где 100, 50 и даже 20 лет назад. Ныне он не является антагонистическим. Связка «коммунистическая» в названии КПРФ вводит в заблуждение. Многие нынешние члены этой партии, да и партия в целом, выступают за демократию, за права человека, против авторитаризма и коррумпированной бюрократии. В этой борьбе мы - союзники.
Есть ли у левого движения в России перспективы? Сомнений не вызывает. Будет ли новое левое движение произрастать из КПРФ или из «стачечных комитетов»? Во многом зависит от власти. Возможно и так, и эдак. Важно не отказываться от сотрудничества с теми людьми, которые придерживаются приемлемых для нас ценностей. Сегодня многие из них - в КПРФ.
Что же касается возможностей совместной работы на выборах - это очень ситуативный вопрос, и его надо обсуждать с социологами. В моей статье таких рекомендаций не было, а то, что было - констатация факта роста «левого запроса» у населения и пожелание к либеральным силам отреагировать на этот запрос.
Как? Я не политолог и не социолог. Можно предположить, что для СПС «левый крен» невозможен, в то же время для «Яблока» он абсолютно органичен. Но это мои домыслы по вопросу, в котором я себя специалистом не ощущаю.
Абсолютно уверен лишь в одном. Когда демократические институты утвердятся, главной задачей станет оптимальное соотношение между интересами промышленного роста и интересами социальными. Не сомневаюсь, что в России смещение в сторону «общественных фондов перераспределения» должно быть значительным. Вот почему я говорю о скандинавской модели.
Г.Ч. Вот еще одно Ваше суждение, которое представляется мне сущностно неверным, хотя оно у нас очень распространено и всячески продвигается прокремлевскими теоретиками. Вы пишете в статье «Собственность и свобода»: «Российский народ привык относиться к государству как к высшей силе, которая дает надежду и веру. Эту силу нельзя взять на работу – для начала к ней надо перестать относиться как к высшей силе. А как учит нас российская история, утрата особого, сверхрационального уважения к государству неизбежно и неизменно приводит нашу страну к хаосу, бунту, революции».
По-моему, это абсолютно не так. (Тут мы с Вами отчасти продолжаем и пародируем спор Белинского с Гоголем о народе, но, видимо, спор этот вечен). Наш народ не относится к государству с надеждой и верой. Совсем напротив: с подозрительностью и недоверием. Нормальный ответ на государственное принуждение – хитрость, уловка, обход закона. Именно потому, что государство не воспринимается как нечто свое. Вот где самая главная беда и проблема российской государственности. Люди знают генетической памятью и собственным опытом, что государство – враг, который все время норовит напридумывать неудобных законов, обмануть, обобрать, искалечить сыновей в армии. Так было при царях, при генсеках. Так и осталось. В демократических странах государство воспринимается как несколько занудная, но благожелательная сила, обеспечивающая защиту и поддержку. Примерно такое же отношение там к полицейским. Их девиз «Служить и охранять» звучит по-собачьи, но это хороший девиз. Девиз нашего государства и в особенности милиции (которая в массовом сознании и воспринимается как государство): «Прижимать и обирать». Какая, к черту, «высшая сила», о чем вы?
М.Х. Очень интересная проблема! Я уже однажды писал, что российское государство со времен татаро-монгольского нашествия, а точнее - еще раньше, с момента начала «похода на восток», выступает по отношению к населению как оккупант к покоренному народу. Не ощущая ответственности, не нуждаясь в общественном договоре, собирая не налоги, а дань, за которую не считает нужным отчитываться. В общем, господствует, а не служит. К этому есть ряд исторических причин.
Те местности, где этих причин было меньше, более «внутренне демократичны». В основном речь идет о Северо-Западной Руси (Литовско-Русском княжестве). В остальных регионах - увы. И только сейчас, по мере расширения процессов глобальной интеграции, ситуация начинает медленно меняться.
Конечно, не ощущая власть, как «свою», люди старались всячески уклониться от гнета и поборов. Власть же, со своей стороны, последовательно ограничивала возможности населения по самоорганизации. Результат - народ внешне смирился, привык, демонстрируя покорность, держать дулю в кармане. И здесь мы с Вами понимаем ситуацию одинаково. Однако, находясь в крайне тяжелых природно-климатических условиях, под давлением внешних сил (агрессоров), не имея форм самоорганизации, российский народ привык обращаться за помощью к той самой власти, которую «своей» не считает! Возник определенный вид «стокгольмского синдрома» между захватчиком и заложником.
Несомненно, в современном мире необходим и возможен переход от «оккупационного» типа взаимоотношений к нормальному, основанному на общественном договоре. Но «коллективное бессознательное» очень инерционно. Если мы разрушим отношение к государству, как к «высшей силе», не успев создать и закрепить в сознании людей веру в демократические институты, мы получим русский бунт, «бессмысленный и беспощадный». Может быть, не в крайних его формах, а, может, и в крайних.
Поэтому я убежден - задача, стоящая перед сегодняшней властью и демократическим сообществом, крайне сложна: вырастить демократические институты и веру в них, не разрушая изначально веру в государство, как в «высшую силу». Из-за этого - куча проблем и постоянное откатывание назад. Можно попробовать действовать «очертя голову», но тут есть большой риск развала страны.
Однако парадокс действительно существует: каждый чиновник в отдельности доверия не вызывает, а государство в целом - сакральный символ.
Г.Ч. Спасибо за ответы. Тут есть, над чем подумать и о чем доспорить. У нас немало писателей и деятелей культуры, которые хотят Вас поддержать и для кого важно знать Ваше мнение. Уверен, что они продолжат этот диалог и будут вести его до тех пор, пока все мы, гражданское общество, не добьемся Вашего освобождения. Выдержки Вам и здоровья.

Разговор писателя Григория Чхартишвили (Б.Акунин) с Михаилом Ходорковским. Часть 1.

Mon, 13 Oct 2008 06:09:11 GMT

Когда редакция предложила мне взять интервью у любого человека, который был бы мне интересен, я сразу сказал: «Интересней всего мне было бы поговорить с Михаилом Ходорковским». Мне не дает покоя судьба бывшего «самого богатого человека России». И вовсе не потому, что он «самый богатый». Всякий раз, когда кто-то пробует заступиться за Ходорковского и его товарищей, обязательно раздается упрек: мол, у нас в стране много людей, которых держат за решеткой несправедливо. О них не пишут в газетах, их не опекает команда высококлассных адвокатов. Что ж вы, господа, так разнервничались именно из-за этого олигарха? Объясняю, почему я так разнервничался. Именно на деле ЮКОСа мы потеряли независимость суда – институт, без которого не может существовать демократическое общество. Значит, к этой точке и нужно вернуться. Если восстановить справедливость и законность в деле Ходорковского, это поможет и всем остальным жертвам нашей охромевшей Фемиды. По понятным причинам диалог проходил в эпистолярной форме. Он приводится без каких-либо сокращений.

Г. Чхартишвили (Борис Акунин).

Г.Ч. Михаил Борисович, я отношусь к числу тех, кому Ваша судьба не дает покоя. И нас таких довольно много. Однако общаетесь Вы с нами редко. Если и появляется интервью, то в какой-нибудь Financial Times. Почему? Неужели привлечь внимание мировой общественности для Вас важнее, чем быть услышанным на родине?
М.Х. Для реального диалога нужен понимающий, заинтересованный собеседник. Таких из наших журналистов «не случилось». Почему? Может, не хотят издатели, может - самоцензура. А «западники» - с ними я тоже общаюсь нечасто. Я не хочу много публиковаться на Западе, да и по многим вопросам хочется ругаться, а зачем моя ругань западному читателю
«Новая Газета»? Там многие читатели - единомышленники, и убеждать их в чем-то по самому широкому кругу вопросов - глупо, они сами все знают. А в тех вопросах, где я с ними не согласен, мои желчные письма, будучи опубликованными, играют на руку разной сволочи, которая радостно начинает вопить либо «вот они, либералы, такие гады, их даже Ходорковский ругает», либо «Ходорковский пытается вымолить помилование, ругая оппозицию». Поэтому письма пишу, но не разрешаю публиковать. Другие же издания… Вот когда, совершенно неожиданно для меня, мне позволили дать интервью Financial Times (за что секретарь суда, по-моему, пострадала), в зале сидели и представители двух наших изданий - интересные ребята, мы с ними обсуждали интересовавшие их вопросы, в том числе - перспективы Читинской области (один из журналистов представлял читинскую газету). Говорили долго, нам дали почти два часа. Financial Times опубликовала все, что я сказал их журналисту. Издания с удовольствием перепечатали материал Financial Times. Понятно, почему так, но я никогда бы не пошел на то, чтобы дать интервью Financial Times и отказать присутствующим нашим. Что же касается режима - да, пока я был в лагере, после каждой статьи меня сажали в ШИЗО. Может, так совпадало. Но на это мне наплевать. Отбоялся.
Г.Ч. Самое тяжелое впечатление от случившегося – то, как проходил суд. Вот давайте и начнем с суда и судей.
Мне кажется, что в России сегодня наступила эпоха личной ответственности человека за свои поступки. Выбор – участвовать в подлости или нет - есть у каждого. Во времена Большого Террора судья и прокурор штамповали обвинительные приговоры из страха за собственную жизнь. Во времена Брежнева, отказавшись осудить диссидента, они рисковали бы сами угодить в тюрьму или психушку. Сейчас речь идет всего лишь о карьере. Можно снять мантию и уйти в адвокатуру. А значит, выбор не столь уж драматичен, и никаких оправданий для подлости нет. Дело ЮКОСа - самая стыдная страница в истории постсоветского суда. Оно, безусловно, попадет в учебники истории. Попадут не только имена осужденных, но и имена «первых учеников» из судейско-прокурорского цеха, как это случилось с незабвенной судьей Савельевой, шельмовавшей тунеядца Иосифа Бродского.
Что Вы думаете об исполнителях, которые вели следствие, представляли обвинение, выносили приговор? Я был на Вашем процессе, на процессе Алексаняна и все вглядывался в их лица. Что у них там внутри происходит? Для меня загадка: почему они не думают о том, что пройдет не так много времени, и собственные дети будут их стесняться? Что это за люди такие специальные, как они устроены?
М.Х. Когда говорят о том, как изменилась Россия с советских времен, я вспоминаю суд. Глупо будет звучать, но суд стал для меня возможностью увидеть и переоценить моих коллег, моих сограждан. Вы хотите услышать о прокуроре Шохине, о судье Колесниковой? Это мелкие чиновники, которых никогда не поставили бы в такой процесс, если бы против них не было убойного компромата. Про Колесникову написала «Новая газета», она «висела» на жалобе, лежавшей без ответа в Генеральной прокуратуре в течение всего процесса. По аналогичной жалобе ее коллеги получили по 12 лет (квартирный вопрос). Не мне судить, насколько это правда, но, думаю, Колесниковой лучше меня было известно, что правда в такой ситуации значения не имеет. Что касается Шохина, то и его проблемы понятны. То, что он решил не выступать против начальства, а творчески врать в суде - к сожалению, это неизбежное следствие системы круговой поруки, в которой он существует. Сейчас ее пытаются чуть-чуть разрушить, и внутри прокуратуры много людей, кто хотел бы быть независимым и могут таковыми быть благодаря своему образованию, востребованности, отсутствию компромата. Много, но не все. Сегодняшняя «номенклатура» базируется на наличии «компромата», т.е. на возможности уничтожить «взбрыкнувшего». Хорошо ли это? Да, конечно, отвратительно. Идет продвижение вверх самых «запачканных», проецирующих «вниз» и в общество свои искаженные моральные принципы. Но что о них говорить? Жалкие, несчастные люди, которым будет в старости страшно умирать. Меня в суде поразило другое. Обвинение допросило более 1,5 тыс. человек. Многих с угрозами сделать обвиняемыми (некоторых сделали). Отобрали для суда чуть больше 80. И эти люди, которые вполне обоснованно опасались за свою судьбу, не взяли грех на душу. Никто, я подчеркиваю, никто не дал показаний против нас с Платоном. А некоторые даже решились выступить в нашу защиту. Это свидетели обвинения, отобранные из тех, кто мог считать себя нами обиженными. Не могу не вспомнить бывшего директора «Апатита» Анатолия Позднякова, бывшего губернатора Мурманской области Евгения Комарова, да многих, десятки людей, которые, находясь под сильнейшим давлением, отказались идти против совести. К слову, среди них были и сотрудники прокуратуры, которые отказались врать по приказу своего начальства (не знаю, стоит ли напоминать сейчас их фамилии). Мы все-таки живем в совсем другой стране. Да, сволочей еще хватает, но граждан, настоящих граждан уже больше, и идет дальнейший процесс превращения толпы в сообщество граждан. Величайшая ошибка Путина в том, что он, вольно или невольно, притормозил этот процесс, процесс становления гражданского общества. Сейчас есть надежды на возобновление этого процесса, что делает меня счастливым. Может, мои слова и глупо звучат.
Г.Ч. А почему Вы вообще согласились участвовать в суде, в этой заведомой профанации правосудия?
М.Х. Будете смеяться, я оказался достаточно наивным человеком. То есть у меня не было сомнений, что прокуратура сможет долго держать меня в тюрьме, но я почти до конца не верил, что суд сможет вынести обвинительный приговор без доказательств и, главное, - вопреки очевидным фактам, да еще в открытом процессе. Я считал, что суд - это все-таки суд, он может и будет подыгрывать обвинителям, но он не может прямо нарушать закон… Оказалось - еще как может. Нет, сначала все было достаточно прилично, но в начале 2005 г. кого-то куда-то вызвали, и здесь я понял - с этими говорить не о чем. Но осталась общественность, инвесторы, мои коллеги, сотрудники компании, и я был обязан им объяснить, что они работали не в преступной группе, а в нормальной компании, которая попала в жернова не просто по политическим мотивам, а главное - по обвинению в преступлениях, которых не было. И судя по тому, что всех сотрудников ЮКОСа с удовольствием берут на работу и у нас, и за рубежом - мне это удалось.
Г.Ч. Отмотаем время назад – к моменту, когда власть приняла окончательное решение: сажать. За минувшие годы с кем я только не говорил на эту тему. Всех занимало и до сих пор занимает, в чем была истинная причина личной войны Путина против Вас. Версии мне доводилось выслушивать самые разные. Примечательно, что никто, ни один человек из тех, с кем я это обсуждал, не воспринимал всерьез версию официальную: ЮКОС-де незаконно захватывал чужую собственность, злостно уклонялся от налогов, за это их всех, негодяев, и посадили. Во-первых, сам ЮКОС был зацапан у всех на глазах, безо всякого стеснения. Во-вторых, многие слышали, что ЮКОС платил налогов в казну больше, чем платит сегодня слопавшая его Роснефть, притом что нефть за это время раза в 4 подорожала. «Ходорковского посадили не за это» - таков был общий глас. Я сейчас перечислю Вам бытующие версии, а Вы скажете, какая из них ближе к истине. Максимально близкая к официальной теория случившегося (назовем ее «Версия 1») выглядит примерно так. Все олигархи 90-х нажили богатство неправедным путем. Они получили доступ к недрам от государства и поэтому должны были соблюдать определенные конвенции в отношениях с властью. Ходорковский же, накопив миллиарды, эту негласную договоренность нарушил и повел себя как независимая общественно-политическая сила. Его пример могли подхватить другие миллиардеры, и Россия вновь оказалась бы в смутной поре «Семибанкирщины». Да, Путин применил к Ходорковскому незаконные и нечестные методы, но иначе поступить было нельзя. Олигархов требовалось припугнуть и приструнить.
Версию 2, романтическую, мне поведала одна Прекрасно Осведомленная Дама. Якобы на встрече Путина с олигархами Вы один посмели явиться без галстука, в водолазке, и Гарант, очень чувствительный к знакам внешнего почтения, будто бы сказал: «К Бушу он, поди, галстук бы надел». И затаил смертельную обиду. Та же дама сказала: «И вообще Он терпеть не может высоких мужчин». (Последнее – явная чушь. Тогда уж надо сажать Михаила Прохорова).
Версия 3 (поведана мне одним Государственным Человеком). «Компетентные органы» доложили президенту, что Ходорковский планирует инвестировать миллиарды в «оранжевый» сценарий. Ради общественного спокойствия президент принял тяжкое, но единственное верное решение.
Версия 4 - моя собственная. Легко могу себе представить, что 40-летний человек, когда-то поставивший перед собой честолюбивую задачу стать самым успешным предпринимателем новой российской экономики, в какой-то момент вдруг осознал, что, грубо говоря, «не в деньгах счастье». Ну, стал я самым богатым, а что дальше? Сил много, полжизни еще впереди, и хочется сделать нечто по-настоящему масштабное: например, помочь России наконец стать цивилизованной, конкурентоспособной страной. И этот напор кого-то здорово встревожил.
Какая из версий ближе к истине? Что на самом деле произошло?
М.Х. Изначально, вероятно, власть просто хотела иметь компромат на влиятельные бизнес-группы, но потом появились более радикальные планы. Надо сказать, разговор с Президентом о правилах игры имел место. Во время этого разговора (в 2000 г.) Путин сказал, что он ожидает, что крупнейшие компании не будут использоваться для решения политических задач. И мы все (я в том числе) заявили, что поддерживаем эту позицию. Бизнес-структуры должны быть вне политики, т.к. от них зависит обеспечение населения критически важными товарами и услугами. Надо заметить, это обязательство ЮКОС выполнял до конца, хотя Генеральная прокуратура сделала все, чтобы сорвать поставки (включая арест производственного имущества и счетов). Речь о том, чтобы предприниматели не участвовали в политике в личном качестве или через лоббирование, никогда не шла. Собственно, до 2003 г. и Администрация Президента, и Правительство знали от нас самих, кому мы помогаем, какие вопросы лоббируем. Все изменилось в 2003 г. Можно строить догадки - почему: то ли из-за приближения выборов, то ли из-за информационной политики близких «к телу» представителей силового крыла, то ли просто завершилось киплинговское «водяное перемирие». Так или иначе, тренд изменился резко и без всяких предварительных обсуждений.
Надо откровенно сказать, что к этому моменту и в моей позиции произошли определенные изменения, которые накапливались в течение 2001-2002 гг. Главное - что логика развития международного бизнеса потребовала раскрыть инвесторам всю конфиденциальную финансовую информацию, потребовала максимальной предсказуемости бизнес-среды, т.е. законодательного закрепления всех важнейших аспектов деятельности компаний. В общем, современный бизнес потребовал современных общественных отношений, и мы стали их последовательно добиваться. Не «вообще», а касательно нашей конкретной отрасли.
Нам удалось протолкнуть в закон о трубопроводном транспорте так называемый «равный доступ к трубе», т.е. квоты, которые раньше «творчески» ежеквартально утверждались чиновниками, получили четкое законодательное закрепление. Мы смогли провести законодательное закрепление шкалы таможенных пошлин - это было еще одно место «массового кормления» - и еще несколько аналогичных антикоррупционных поправок в законодательство. Причем поправки проводились не «кулуарно», а через открытые парламентские слушания. Однажды, на открытом совещании у премьер-министра Михаила Касьянова мне даже пришлось предложить четырем министрам конкретно раскрыть механизм их интереса в сохранении прежних порядков. Они публично отказались, и возражения были сняты. То есть, хочу сказать, драка была настоящая. Конечно, методы, по сравнению с сегодняшними, были вегетарианские, но недовольных хватало.
Однако на место одних коррупционеров тут же пытались встать другие. Я понял, что без политической поддержки на самом верху ничего не получится. И вопрос о коррупции было решено поставить у президента. Тему поддержали Волошин и, будете удивлены, - Медведев, который, будучи тогда заместителем главы администрации президента, готовил совещание с Союзом предпринимателей и промышленников. Видимо, вопрос назрел не только у РСПП. Совещание получилось громкое. Это было 19 февраля 2003 г. Тогда я говорил о гигантском коррупционном рынке в стране - 30 млрд. долларов, то есть 10% ВВП. (Между прочим, в начале 2008 г. заместитель генерального прокурора называет цифру 240 млрд. долларов – то есть уже 20% ВВП.) Вскоре после этого, в марте, начался «наезд». И тут уж всякое лыко пошло в строку. Например, крупные компании всегда помогали на выборах депутатам от своих территорий, партиям (и по обязательной разнарядке, и на свое усмотрение). Я, вследствие процесса раскрытия информации в компании, решил прекратить непубличную поддержку, сделать ее открытой и персональной. То есть не «втихую», а публично поддержал СПС и «Яблоко», и не из денег компании, а из своих личных, предварительно заплатив налоги. Причем некоторые другие мои коллеги так же открыто поддержали тех, кто им политически был ближе. Это вполне цивилизованная практика, и вначале многие чиновники ее сочли правильной. Однако после февраля 2003-го было дано другое истолкование - «подготовка к захвату власти».
Г.Ч. Кем дано? Персонально кем? Понятно, что это не могло произойти без санкции Путина, но кто был инициатором? Какой там у них под ковром был расклад сил?
М.Х. Была довольно большая группа людей в Кремле, считавших преследование ЮКОСа ошибкой. Они пытались что-то сделать, но оказались не поняты. В конце лета ситуация стала совсем напряженной. Я понимал, что идет очень серьезное противостояние в Кремле между реально существующими, совсем не выдуманными группировками за влияние во время второго срока президентства Путина. Состав этих группировок постоянно меняется, и их можно только условно называть силовой и либеральной, но видение развития страны у них сильно различается. Одни, условно называемые «либералами», видят цель в построении достаточно демократического, открытого общества. Я бы их, скорее, отнес к «сторонникам игры по правилам», хотя и это будет не точно. Они, конечно, тоже видят себя во власти, но готовы бороться за эту власть политическими методами. Это люди успешные, и поэтому готовые к реальной конкуренции. Для них деньги бывают средством, но никогда - целью госслужбы, т.к. они убеждены, и справедливо, что всегда легко заработают больше, чем им нужно.
Другая группировка - «силовики», опять же точнее - «адепты игры без правил». Таких действительно много в силовых органах, но отнюдь не большинство. Да и в «несиловых» кругах их много. Это люди неуверенные, компенсирующие доступом к насилию свою неуверенность. Именно из-за неуверенности в своих перспективах власть, а еще больше деньги – для них определенный фетиш. Неуверенность в собственной конкурентоспособности порождает и использование антидемократических, силовых методов политической и бизнес-борьбы. Неуверенность в собственных силах, неверие в свой народ порождает и стремление «изолироваться» от внешнего мира, не допустить людей к реальному волеизъявлению и т.д.
Все это было ясно уже в 2002 г., и я с открытыми глазами поднялся «из окопа» тогда, на февральском совещании у президента. Летом еще не было очевидно, что мы проиграем, но то, что кризис близок и то, что барьеров у наших оппонентов нет, было понятно. Не знаю, стоит ли называть фамилии, но «та сторона» - это Сечин и куча чиновников «второго эшелона» (т.е. поддерживающих его не только из убеждений, но и в надежде на служебное продвижение, или из-за имеющегося на них компромата). Это и Заостровцев, и Бирюков, и многие другие. К слову, Устинов и Патрушев до последнего момента держали нейтралитет. Это правда.
На «этой» стороне, очевидно, были Волошин, Медведев, Касьянов, Чубайс, Илларионов, Дворкович, даже Греф - до определенного момента.
Г.Ч. Наверняка был рубеж, на котором Вы поняли, что они не остановятся перед арестом. Делались ли Вам намеки, что вам лучше уносить ноги? Почему Вы не уехали? Был ли какой-то явственный порог, какая-то точка невозврата, когда Вы решили: пусть сажают, не уеду.
М.Х. Я мог уехать, но после ареста Платона счел это предательством. В конце лета съездил, попрощался на всякий случай со своими коллегами, которые уже были за рубежом, и вернулся в Россию.
Г.Ч. И в связи с этим вопрос, который очень не хочется задавать. Но он волнует многих, поэтому все-таки спрошу. Были минуты когда Вы пожалели, что не уехали?
М.Х. А здесь - шизофрения. Одна моя половина жалела еще тогда, когда уезжала, что должен буду вернуться, и жалеет об этом каждый день, проходящий вдали от семьи, от дома. А другая половина - она отвечает за чувство долга, мыслит в критериях порядочности и предательства, и не дает существовать спокойно. Может, критерии у меня дурацкие. Может, надо быть гибче. Даже наверное. Но мне уже 45, и они как-то сформировались. Переступить через себя, наверное, смог бы, а вот как жить, переступив, - не знаю.
Так что честных ответов два. Да, жалею каждый день. Нет, не жалею, потому что, уехав, не смог бы жить.
Г.Ч. Расскажите, пожалуйста, про это подробней. Это очень важно. С коллегами за рубежом Вы, стало быть, попрощались. А с семьей? Я здесь вторгаюсь на территорию, где посторонним делать нечего, но это вопрос, которому посвящена половина моих книжек. У настоящего мужчины есть две зоны ответственности: Самый тяжкий конфликт, который здесь может возникнуть – необходимость сделать выбор между первым и вторым. Немыслимо предать Большой Мир, потому что, как вы очень точно сказали, станет невозможно жить. Но ведь тогда приносишь в жертву Малый Мир, без которого жизнь утрачивает всякую радость. Бьешь по людям, которые тебе дороже всего остального человечества вместе взятого. Один мой знакомый по Вашему поводу сказал: «Детям лучше гордиться отсутствующим отцом, чем стыдиться присутствующего».
М.Х. Мы с женой вместе больше 20 лет, и прошли через очень многое. Я не знаю, сколько раз она со мной мысленно прощалась, но по крайней мере дважды - во время событий 1991 и 1993 гг., я, уходя, чтобы защищать свой Большой Мир так, как я его понимал, оставлял ей винтовку и патроны, чтобы она могла защитить наш Малый. Это в прямом смысле, не иносказательно. Знаю, она бы стреляла до конца. Хотя это очень трудно сегодня представить. А может и нетрудно... Жену я спросил: может, уедешь от греха? Ведь уже и обыски были у соседей, и к Насте в школу приходили. Она сказала «нет».
Родители? Для них честь всегда была дороже жизни. Своей - точно, а, возможно, и моей. Так что здесь у меня сомнений не было.
Многие из моих коллег решили уехать, и это тоже было правильно - зачем плодить заложников? И вот после маршрута Израиль-США-Англия я вернулся в Россию. Сейчас иные говорят, что я понадеялся на чьи-то гарантии. Это не так. Все мои друзья и знакомые предлагали остаться там, получить гражданство США, но с пониманием отнеслись к моему решению вернуться. Думаю, если бы я остался, они бы мне, конечно, помогли решить все проблемы, но, боюсь, что уважать бы перестали.
Очень надеюсь, что и мои дети, с детского сада хорошо знающие, что «папа в тюрьме», вырастут, понимая, почему было нельзя по-другому. Жена обещает, что она сможет им это объяснить.
К октябрю 2003 года стало ясно - мы проиграли этот раунд. Масштабы и формы мести оппонентов, конечно, нами недооценивались. Никто не думал, что будет разрушена компания, что полностью подавят судебную систему, что заткнут независимые СМИ. Все это было довольно трудно себе представить. Но что я буду в тюрьме, что у меня компанию отберут, это я понимал и тогда.
И здесь, поскольку решение не уезжать уже было принято, я решил первый раз в жизни поехать по регионам с лекцией, которую неоднократно до этого читал на мероприятиях «Открытой России». Лекция о демократии. Я успел проехать 7 или 8 регионов по 5-6 выступлений в каждом. Призывал голосовать за СПС и Яблоко. В основном выступления проходили в больших студенческих аудиториях по 500-700 человек. Будете, вероятно, удивлены, но проходили с успехом. И, самое интересное, - меня пригласили выступить в воинскую часть, там было училище. Думал - вынесут. Но нет, около 3 часов выступал, отвечал на вопросы. Воспринимали хорошо. Возможно, выступление в военном училище стало последней каплей. Сразу после этого в офис пришла повестка на допрос. Потом был форум правозащитников и полет в Иркутск для очередного выступления. Полет, откуда я вернулся на спецсамолете ФСБ под конвоем.
Не люблю рвать нервы и драматизировать ситуацию. Жена и родители, конечно, смотрели телевизор, но мы не обсуждали - «что будет». Незачем. Все всё понимали и делали, что должно. Это был очередной бой, из которого я мог не вернуться. И до сих пор не вернулся.
Мои понимали, что будет тяжело, но, конечно, на практике, вышло еще тяжелее. Клевета каждый день по всем телеканалам. Разрушен весь круг общения. Первая встреча через решетку…
В общем, весь 2004 год я просто молился, чтобы они выдержали. Если бы еще в семье сломалось, было бы совсем мерзко. Вообще, до тюрьмы я до конца этого не понимал, а теперь понял. Если бы с моими что-нибудь случилось, я бы наделал глупостей. Но они не сломались. Может, еще и из-за огромной поддержки хороших людей, из-за отношения, которое проявили к детям и в школе, и в детском саду, из-за писем, из-за незнакомых людей на улице. Все-таки я люблю мою страну, мою Москву. Вроде огромный безразличный муравейник, а сколько душевности… Знаете, я внутренне был уверен в людях, и они оказались даже лучше, чем я думал.
А семья… Конечно, все непросто, но я очень счастлив, что они есть. Помните песню: «Мне было довольно, что от гвоздя остался маленький след». Так вот – у меня не след от гвоздя. Мои всегда со мной.
И еще. Более 20 лет назад я расстался с первой женой. Сын уже большой, закончил университет, работает. И он, и она, и ее мама пишут все эти годы, поддерживают меня, моих родителей. Все-таки мне везет на хороших людей.

Продолжение в следующей записи.

«Черная касса» Кремля.

Mon, 17 Dec 2007 00:29:29 GMT

Эта статья журналистки Натальи Морарь, которой сегодня было отказано во въезде в Россию. Опубликована в последнем номере The New Times:

«Черная касса» Кремля.

Контроль за финансовыми потоками парламентской кампании — один из факторов, который обеспечил победу партии власти 2 декабря. The New Times провел собственное расследование, которое показало, что, судя по всему, все партии — от «Единой России» до оппозиционных СПС и «Яблока» — были поставлены в зависимость от «черной кассы». The New Times раскрывает особенности «меценатства» по-кремлевски

Так называемая «черная касса» существовала и раньше. Еще во время президентской кампании 1996 года многие СМИ сообщали об общей «кассе», из которой финансировались выборы Бориса Ельцина. Главная особенность парламентской кампании образца 2007 года — полный контроль со стороны администрации президента (АП) над финансами, утверждают с десяток опрошенных The New Times экспертов — непосредственных участников процесса. По их словам, теперь ни одна партия не может самостоятельно, без согласования с Кремлем привлекать спонсоров для финансирования избирательной кампании. И ни один бизнес не может финансировать партии без указаний Кремля. «Приходите 3 декабря», — говорили коммерсанты представителям СПС, когда партия уже в разгар кампании обнаружила, что на ее счетах одни нули и нечем платить работникам штабов.

С миру по нитке

Правила этой игры следующие. Либо бизнесы назначаются спонсорами конкретных партий, либо коммерсанты обязуются заносить деньги в «общак», которым распоряжается АП. Та, в свою очередь, дает указания перечислить партиям средства или, напротив, не дает таких указаний, то есть финансово «душит», — все зависит от каждого конкретного случая. «Особенность сегодняшнего «общака» в том, что он существует не только во время выборов. Как он используется, знают всего несколько лиц в государстве, — говорит на условиях анонимности бывший высокопоставленный правительственный чиновник. — Формируется он просто: в администрацию президента регулярно «заносят» крупнейшие госкомпании. При этом «заносят» наличными». Почему наличными? Как объяснили The New Times ряд опрошенных банкиров, наличные позволяют не вести никакой бухгалтерской отчетности. Таким образом, деньги, которые АП получает от крупных госкомпаний в качестве «дани», нигде не учитываются, с них не надо платить налоги — их просто «не существует». «О размерах «общака» даже не пытайтесь узнать, — советует The New Times один из лидеров партии, участвовавшей в выборах. — Либо этого никто не знает, кроме пары-тройки людей, либо под страхом смерти никто никогда не скажет. Известно лишь, что «общак» насчитывает даже не сотни миллионов долларов».

В подвалах госбанков

Как показала скандальная история 1996 года, один миллион долларов помещается в стандартную коробку из-под ксерокса. Где и как размещали сотни миллионов?

Как сообщили сразу несколько источников в партийных и банковских кругах, кремлевский «общак» уже около семи лет якобы хранится в ячейках и хранилищах одного из крупнейших государственных финансовых учреждений России — Внешэкономбанка (ВЭБ). По всей видимости, этот банк был выбран неслучайно. The New Times обратился за консультацией к бывшему главе Центробанка Виктору Геращенко, который сообщил, что еще в 1992 году согласно постановлению Верховного Совета ВЭБ перестал быть обычным государственным банком и стал своего рода агентством по возвращению государственного долга СССР1. «У Внешэкономбанка нет лицензии ЦБ на банковскую деятельность. Она ему и не нужна, поскольку никаких коммерческих операций он не проводит, — говорит бывший глава Банка России. — В связи с отсутствием лицензии это единственный российский банк, который Центробанк не проверяет — не имеет права». В июне 2007 года ВЭБ стал госкорпорацией после того, как Владимир Путин подписал федеральный закон о создании Банка развития2. С этого момента согласно закону о госкорпорациях ВЭБ напрямую подчиняется только российскому президенту.

«Во время прошлых кампаний нам позволяли или не позволяли что-либо делать, — говорит один из лидеров партии, не преодолевшей 7-процентный барьер. — Сейчас взяли под свой полный контроль абсолютно все, и в первую очередь финансы». В июле-августе 2007 года, когда утверждались предвыборные бюджеты, партии столкнулись с необходимостью решать все свои финансовые вопросы через АП — речь шла не о простом согласовывании бюджетов. «Решать» предлагалось следующим образом. «В июле нас попросили представить бюджет избирательной кампании и список спонсоров, от которых мы рассчитываем эти деньги получить, — рассказывает политик. — Далее АП брала работу на себя. Все суммы от наших спонсоров наличными заносились сначала на Старую площадь либо по ее указанию сразу во Внешэкономбанк или Сбербанк. Администрацию интересовали только крупные взносы, мелкие — до 10 миллионов долларов — позволялось бизнесам проводить самостоятельно, в обход, но только по личному согласованию в Кремле. Далее по ранее согласованному графику, например раз в две недели, осуществлялись выплаты. Партиям выделяли деньги уже непосредственно из администрации. Так происходило со всеми партиями, которые могли претендовать на крупные бюджеты».

За избирательную «кассу» якобы отвечали глава президентской администрации Сергей Собянин и его заместитель Владислав Сурков. Собянин, утверждают осведомленные источники, вхожие в администрацию президента, решал скорее стратегические вопросы: по информации The New Times, именно он определял объемы бюджетов для всех партий, участвующих в избирательной кампании. Сурков вроде бы осуществлял скорее тактическое управление — с ним согласовывались графики платежей и решались рабочие вопросы. Кто конкретно отвечал за «кассу» во Внешэкономбанке, часть источников назвать просто побоялись, другие если и называли, то самого главу ВЭБа Владимира Дмитриева. Контактным лицом в Сбербанке, отвечавшим за размещение «кассы», являлся, как утверждают, зампред правления Александр Говорунов. За оперативную связь с банками в АП якобы отвечал начальник управления президента по внутренней политике Олег Говорун, в приемной которого в интервью The New Times отказались подтвердить или опровергнуть эту информацию. Однако назывался и ряд других фамилий. Выбор обоих банков неслучаен и связан со службой Владимира Путина в КГБ. По информации бывшего высокопоставленного сотрудника ЦБ, глава Внешэкономбанка Владимир Дмитриев также служил в КГБ СССР, а теперь часто сопровождает президента в его зарубежных командировках. Александр Говорунов до начала 2000-х годов работал в УФСБ по Ленинградской области, откуда по инициативе Владимира Путина был переведен на службу в московский Сбербанк3.

Кэш в спортивных сумках

Спортивный образ жизни — отличительная черта президентства Владимира Путина. Потому наличные сотни миллионов долларов, как правило, сначала складывались в спортивные сумки: в одну такую сумку легко помещалась сумма в рублях, эквивалентная 1 млн долларов. Для удобства использовались купюры по 5 тысяч рублей, которые были отпечатаны в середине 2007 года. Дальше эти супердорогие спортивные сумки оказывались либо в инкассаторских машинах, либо даже в обычных автомобилях со спецохраной — соответствующий звонок из компетентного ведомства обеспечивал и безопасный проезд этих машин по улицам Москвы, и открытие дверей банков. «На фээсбэшном жаргоне это называется операцией по связи — когда кому-то надо передать что-то так, чтобы не быть зафиксированным ни одной камерой, — говорит подполковник ФСБ в отставке. — Такими навыками обладает любой хороший выпускник в погонах. В каждом банке есть специальный вход, через который деньги могут заноситься незаметно. В охране банка, тем более государственного, есть специально прикомандированные сотрудники в погонах. Контактное лицо в банке, отвечающее за хранение «общака», просто с ним связывается — и все. Деньги заносят или выносят. Ничего особого придумывать не надо». Учитывая возможные объемы «общака», банковских ячеек могло и не хватить. «В большинстве крупных банков на сегодняшний день кроме ячеек есть специальные сейфы, шкафы и даже целые комнаты — все по желанию клиента», — говорит Виктор Геращенко.

Никаких гарантий

Как оказалось, даже полное соблюдение всех требований Кремля не гарантирует отсутствия проблем с финансированием кампании. Например, избирательный бюджет СПС, еще в июле 2007 года утвержденный политсоветом партии и согласованный с Кремлем, составлял 150 млн долларов. Соответственно, необходимая сумма была занесена в «черную кассу». Однако, по информации источника в руководстве СПС, правым не удалось получить ни копейки из этих 150 млн долларов. «Когда на наших счетах не оказалось первого из оговоренных по конкретным суммам и датам транша, мы обратились к Владиславу Суркову. «Я своим ребятам команду уже дал, но Серега4 пока задерживает», — говорил Сурков. Так нас кормили обещаниями несколько недель, а потом, уже в октябре, сказали, что денег не будет», — рассказывал «связной» от СПС.

Деньги для спойлеров

Больше повезло партиям-спойлерам, цель которых была оттянуть голоса у правых, — «Гражданской силе» и Демократической партии России (ДПР). По информации The New Times, 100% их избирательных бюджетов было профинансировано из «черной кассы». ДПР Андрея Богданова получила около 40 млн долларов. Судя по всему, именно из этих денег партия устраивала в сентябре 2007 года выездной съезд не где-нибудь, а в Брюсселе. Причем для участников европейского собрания, включая журналистов (всего более 120 человек), ДПР (2 декабря она набрала 0,1%) оплатила места в двух самолетах по маршруту Москва—Брюссель—Москва и двухдневное проживание в четырехзвездочном отеле Hilton. Журналисты The New Times также получили приглашение поехать на съезд ДПР в Брюсселе за счет партии — профессиональная этика не позволила воспользоваться этим любезным приглашением. Андрей Богданов, лидер ДПР, в интервью The New Times назвал информацию о финансировании из АП бредом. «На наш избирательный счет поступило 24 —25 млн рублей, вы можете это посмотреть на сайте ЦИК», — сказал Богданов. На «Гражданскую силу» Михаила Барщевского АП также не скупилась. Учитывая результат партии 2 декабря (1,1%), бюджет «подсолнухов» должен был быть на порядок выше, чем у ДПР. «Гражданская сила» проводила одни из самых дорогих митингов, каждый обходился им в среднем по 25 тысяч долларов. Работники избирательных штабов получали от 6 до 15 тысяч долларов в месяц», — сказал в интервью The New Times бывший депутат Госдумы Алексей Митрофанов, на этих выборах возглавлявший список «Справедливой России» по Пензенской области. Михаил Барщевский в комментариях The New Times отказал.

Партия «Яблоко» (результат 2 декабря — 1,6%), по имеющейся информации, получала финансирование также через каналы администрации президента: на ее избирательную кампанию, как утверждают, заранее были внесены средства, выделенные одной крупной нефтяной компанией, а также Новолипецким металлургическим комбинатом, что подтвердил Сергей Митрохин, зампред партии «Яблоко». «Без комментариев», — сказал Евгений Лукашевич, ответственный за связь с прессой в компании «Новолипецкий металлургический комбинат». «Я ничего об этом не знаю»,— сказала пресс-секретарь Григория Явлинского Евгения Диллендорф. Зампред партии Сергей Иваненко, который, по информации The New Times, отвечал за финансовые переговоры с АП, от комментариев отказался.

Всем по справедливости

«Справедливая Россия» часть бюджетов получила от «Газпрома», как и в остальных случаях, через АП. Источники, близкие к партии, говорят, что речь не может идти о сумме меньше 50 —100 млн долларов— и это, напоминаем, только часть бюджета. Контролировать «черную кассу» — дело, по всей видимости, прибыльное. «Выплаты по всем партиям, включая даже свои, шли с опозданием в две-три недели. На утро 3 декабря все партии недополучили около 30% заложенных на них сумм и, скорее всего, уже не получат, — говорит источник, близкий к управлению по внутренней политике АП. — Можете называть это откатом. Но только в АП считают, что вообще все деньги, выделенные партиям, принадлежат им».

На крюке

Остается еще один вопрос: а могли ли партии, тем более оппозиционные, избежать финансового контроля со стороны Кремля? Как объяснили корреспонденту The New Times в разных партиях, финансовая независимость не просто не поощрялась — она была исключена. Любая и каждая партия нарушает закон, поскольку уложиться в оговоренные законом бюджеты никто — ни «Единая Россия», ни «Яблоко» или СПС — по определению не могут. «Как бы вы ни стремились быть чистыми и пушистыми, за многие услуги приходится платить налом. В противном случае вы их вовсе не получите, а кампанию придется проводить где-нибудь на необитаемом острове в Тихом океане», — пояснил политик, хорошо разбирающийся в сути прошедшей парламентской кампании. «Все наши счета мониторились, поэтому любое появление на них каких-либо денег без предварительного согласования с АП означало большие проблемы, — говорит один из лидеров партии, не прошедшей в Госдуму. — Нам позволяли привлекать лишь мелкие деньги — то, что осталось на счетах партии после региональных выборов или что могли самостоятельно привлечь на местах члены избирательного списка. Избирается бизнесмен по нашему списку в каком-либо регионе, вот и печатает на свои деньги листовки». Хочешь воли — в смысле не оказаться на нарах — заноси. Таковы правила игры 2007. Играем дальше?

____________________________
1 В 1998 году ВЭБ стал обслуживать российские кредиты странам — членам СНГ, в 2002 году — различные государственные проекты. В это же время банк начал работать со средствами Пенсионного фонда.
2 Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк) был зарегистрирован 8 июня 2007 года. Капитал банка пополнился за счет Стабилизационного фонда — 30 ноября 2007 года ВЭБ сообщил, что вновь созданная госкорпорация получила от Министерства финансов РФ «средства в размере 180 миллиардов рублей в качестве имущественного взноса в денежной форме в уставной капитал Банка развития». 180 млрд рублей — это более 7 млрд долларов.
3 В 2006 году Владимир Путин наградил Александра Говорунова орденом Дружбы за особый вклад в развитие банковского дела в России.
4 Сергей Собянин, руководитель администрации президента.

Каспаров не успевает?

Thu, 13 Dec 2007 00:29:42 GMT

"...ОГФ Гарри Каспарова может не успеть выдвинуть его кандидатом в президенты России.

Как сообщила ЭМ советник Каспарова Марина Литвинович, проблему с помещением для проведения собрания инициативной группы по выдвижению Каспарова решить так и не удалось. Времени, по словам Литвинович, осталось до сегодняшнего утра. О собрании инициативной группы ЦИК нужно уведомить за 5 дней. Соответственно, даже если назначить собрание на 18 декабря – последний день подачи документов на регистрацию кандидатов, то вовремя сдать документы инициативная группа не успевает. Группа сможет собраться только вечером, и само собрание уйдет в ночь.

В настоящее время сторонники Каспарова, по словам Литвинович, продолжают интенсивные поиски помещения. Спортивные залы, рестораны, клубы и прочие площадки систематически отвечают отказом..." (с) Эхо Москвы

Весь в смятении... С одной стороны - очевидно противостояние (уверен, без прямых распоряжений, на уровне подсознания, у многих) значительной части общества. Не хотят якшаться никаким образом с опальным шахматистом/политиком. Охотно верю в то, что некоторые лавки (залы) отказывали в аренде, узнав повестку дня. Но...

Но не складывается.

Каспаров - один из тех, кто на этой планете в состоянии просчитывать тысячи вариантов развития событий с молниеносной быстротой. Анализировать, принимать единственно правильное решение, поражающее противника. Для ОГФ явилось неожиданностью что-то за последние дни?.. Недели?.. Годы?.. Как вышло, что причиной неучастия на выборах будут якобы "отказывающие" в аренде залы?

Не складывается. Не верю. При всём моём глубочайшем уважении к Гарри Кимовичу.

Я вполне допускаю, что администратор/директор какого-нибудь говнозала примет такое решение. Но неужели стОит идти по такому странному пути, имея дела с подобными "предприятиями политической аренды"?

Неужели какой-нибудь Holiday Inn откажет ОГФ в аренде зала "без объяснения причин, повесив на дверь табличку "ушла на базу"? Неужели владельцы всех клубов так по-совковому отказывают, поголовно, трусливо? Не верю. Не представляю себе. Не выходит у меня в голове заголовк в газетах "Арарат Хайят прокатил Каспарова с арендой конференц-зала без объяснения причин своего отказа". Не бывает так.

Получается - игра? Гамбит? Симуляция несуществующего страдания от вымышленного притеснения? При полном ощущении отсутствия шансов на какую-либо победу или хоть какое участие в политическом "процессе"? Это я не утверждяю, если что, это я спрашиваю... Мне действительно неясно. И хочется понять.

Политическая борьба - это игра. С противником (или несколькими) и я не берусь утверждать, что сам для себя ответил бы на вопрос - а где те границы в этой игре, которые переступать - неположено.

Сижу как дурак глубокой ночью и думаю: найдут зал?.. Не найдут?..

Кул-Шариф

Mon, 10 Dec 2007 12:29:57 GMT

Странное впечатление произвела новая казанская мечеть.

Абсолютно помпезная, огромных размеров, в невероятно восточном стиле (как мне показалось - совсем не татарском), выстроена на территории Кремля... По мне - так аналог Храма Христа. По масштабам и по смыслу...

Кто-то из экскурсоводов даже заикнулся о том, что мечеть создана "по образу той, которую разрушил Иван Грозный". Хе-хе, порылся в текстах - нет никакой (буквально!) информации о том, ни как выглядела та старая мечеть, ни где стояла на территории кремля.

Вобщем - построена очередная "святыня"...

Казань - город контрастов.

Mon, 10 Dec 2007 08:33:52 GMT

Побывал в Казани. Впервые. Красивый, развитый, без дурного провинциального налёта, город. Очень доброжелательный (действительно!), светлый город. Приехал аккурат на следующий после выборов день. Слушал "Эхо Москвы" - вещает вовсю. Слушал и удивлялся...

Татарстан, как водится, проголосовал по-советски: ок. 90% явка, из них ок. 89% - за единороссов.

Местные спокойно рассказывали о том, как на выборы сгоняли, как требовали голосовать в нужных местах по открепительным, как просили показать фото мобильником своего бюллютеня...

Их это не тревожит совсем. Они нормально, спокойно к этому относятся. Возможно, даже, прослеживают параллели между тем, что творится и новыми дорогами, дворцами... Видели бы вы здание республиканского ГАИ...

Как уживаются вместе эти два явления - воспитанность, радушие, чистоплотность - с абсолютно подобострастной любовью и лояльностью к бабаю (Шаймиеву) - мне совершенно непонятно...

Грязь.

Tue, 27 Nov 2007 07:14:10 GMT

Я не перестаю удивляться совершенно удивительной особенности г. Москва содержать на своих улицах невероятное количество грязи. С улиц эта грязь через обувь, одежду и испорченное настроение переносится домой, становясь оттого ещё более досаждающей. Миллионы движущихся вокруг фигур и автомобилей уже привыкли к постоянным черным восходящим потокам.

Сегодня, совершая короткую перебежку до дверей офиса был обдан с ног до головы самой обычной жижей. Чуть не собрался обратно домой: переодеваться. А что делать, не ходить же так вот...

Некоторое время назад грязь как привычная среда обитания москвичей даже подвигла меня на некоторые размышления. Например, грязь, как любое вещество не берётся из ниоткуда. И если посмотреть внимательно на обочины, находятся подтверждения происхождения грязи: у неё полно совершенно определённых источников. В метре от этих источников, на проезжей части, где машины месят колёсами эти нечистоты, где их пытаются "убирать" или просто "переносить" от одной обочины к другой, движемся мы с вами.

И никто никогда не боролся с причиной появления потоков этих напастей!

Почему?..

Не доходят руки? Умы? Бюджеты? Выгоднее заниматься круглогодичной борьбой с грязью, вместо того, чтобы перекрыть её источники? Эффективнее осваивается бюджет по закупке гигантских машин, убирающих улицы в метре от незасеянной земли, которая благополучно стекает на асфальт во время каждого дождичка?

Или, может быть, я уже сошёл с ума и придаю подобного рода вопросам чрезмерное значение?..

Ещё несколько фотографий...

Sun, 25 Nov 2007 15:47:58 GMT

Ещё несколько кратинок - уже в цвете...

Мой первый марш.

Sat, 24 Nov 2007 23:40:21 GMT

Это был мой первый Марш, на который пошёл просто потому что потянуло. накануне по Эху услышал, что будет происходить и без каких-то раздумий понял: пойду.

Я не знал, что там увижу. Какие лица. Какие услышу слова. Думал, что будет очень пёстро. И не ошибся.

Я не митинговый человек. Меня не охватывает чувство эйфории, когда стоящие вокруг скандируют (пусть и правильные вещи!), я даже не всегда нормально воспринимаю такую "подачу"...

Однако, стоило мне увидеть там несколько лиц, как наступила какая-то потрясающая гармония и душевное спокойствие. За газелью, с которой выступали на митинге, я оказался благодаря нахальному выражению морды лица и висящей камере на шее. Там, подойдя с тылу, начал снимать происходящее, стоящих на трибуне. Послушал Гарри Кимовича, потом - Машу Гайдар (признаюсь, я был совершенно очарован и восхищён ею), через несколько минут, уже в толпе, движущейся в сторону садового - Юру Щеголькова, с которым едва знаком, но о котором уже сложилась масса положительных эмоций...

Затем был "прорыв", Мясницкая, дурные и ничего не соображающие менты и отвратительные рожи в штатском по переулкам, истерящий генерал с бравой свитой...

Это был первый Марш, на который я пошёл.

Не последний.